ВАТАНЫМ
Об обществе
Правление
История
Программы
ТАТАРСКИЙ МИР
О газете
Структура
Архив
Редсовет
ВОСТОЧНЫЙ СВЕТ
О журнале
Структура
Архив
Редсовет
АКТУАЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
ПАРТНЕРЫ
АВТОРЫ
ПОДПИСКА

КОРРУПЦИЯ: ВЧЕРА, СЕГОДНЯ, ЗАВТРА



В сентябре в Российской государственной юношеской библиотеке прошёл круглый стол, посвященный проблеме коррупции. Тема оказалась очень животрепещущей, и обсудить её собрались представители различных общественных организаций: Женского конгресса, Светского клуба, Московской ассоциации предпринимателей, клуба жён политиков «Подруги» и других. Мероприятие посетили представители программы «Открытый мир»: Ричард Майлз, Александр Хилков, Бритта Бьёрнлунд и Елена Ефремова. С основным докладом выступил председатель правления МОО ВПП ЮНЕСКО «Информация для всех».


Демидов А.А.: Дорогие друзья и коллеги! Рады, что в очередной раз встречаемся в этом чудном особняке Российской государственной юношеской библиотеки.

Мы договаривались, что будет сделано сообщение о проблемах коррупции. В приглашении это обозначено так: «Коррупция: вчера, сегодня, завтра...»

Вопросов по поводу «вчера» – много. Можно вернуться в далёкую-далёкую историю и вспомнить, что коррупция возникла ещё во времена оные, то есть тогда, когда только начали возникать институты государства, когда продукты властной деятельности стали товаром.

Наверное, самым «продвинутым» в понимании этой области человеком и учёным, описавшим явление, был Платон, который в своём «Государстве» абсолютно правильно разложил понятие «коррупция». Актуальность его определения сохраняется до сих пор.

Коррупция в переводе с латыни – коррозия или ржавчина, то есть то, что в результате окисления разлагает различные сущности. Наверное, можно вспомнить, что в Индии есть железный столб, который не ржавеет. Представители индийской государственности не раз говорили, что они создали то, что не поддаётся коррозии, и это – символ их веры. В Индии на достаточно ранних этапах развития государственности возникали такие мощные социальные регуляторы, как мораль, этика, обычаи, религии, право, и все эти институты в комплексе были направлены на поддержку и сохранение институтов государственности, и в том числе противодействие коррупции.

Если говорить о борьбе с коррупцией, можно вспомнить древних правителей Месопотамии, которые судью, изобличённого в нарушении своих обязанностей, то есть в продаже за деньги своего статуса, подвергали следующему наказанию. Судья в Месопотамии принимал просителей, сидя на троне. Если он был изобличён, с него с живого снимали кожу и обтягивали то самое кресло, на котором судья восседал. Его последователь знал, что он может закончить тем же самым.

Наверное, это было правильно для того времени в отношении чиновников и судейского сообщества. Несмотря на сверхъестественную жестокость, это позволяло удерживать авторитет власти на необходимом уровне.

Поговорим немного о государственности России...

В России достаточно своеобразная ситуация с развитием коррупционных отношений. Наверное, нужно сказать, что институты государства развивались в различных княжествах, которые явились первыми очагами государственности российской, неоднородно во времени и пространстве. Отношение к коррупции в княжествах было разное.

В первом «Судебнике» первый раздел содержал положение о том, что посулы брать нельзя. «Посулами» назывались на Руси взятки. И представители судейского сословия могли за это лишиться головы. Кожу с бояр думских и судейских не снимали, но головы лишить могли. Но чаще лишали достоинств сословных и материальных.

Первый посыл моей работы десятилетней давности звучал так: «Коррупция – это неизбежный продукт всякой государственности». То есть, как только возникает государство, сразу же могут возникать отношения по поводу покупки и продажи государственных функций за деньги, за услуги, за иные материальные и нематериальные преференции.

Второй посыл: «Коррупция – системное политико-правовое явление». При изучении современной ситуации это достаточно важный элемент. Почему? Когда, особенно в молодых государствах или в тех, которые становятся на путь демократии, их лидеры говорят: первое, что мы сделаем – мы примем закон по борьбе с коррупцией, мы будем бороться правовыми методами с коррупцией, – это одна из грубейших методологических ошибок. С коррупцией надо бороться как с системным политико-правовым явлением.

Так получилось, что в мире на протяжении долгих веков действуют четыре универсальных регулятора социальных отношений. Это – мораль, которой сопутствует этика, это – обычаи, это – религия и это – право. Право – самый молодой и самый эффективный на сегодняшний день регулятор социальных отношений.

Круглый стол, посвящённый проблеме коррупции, прошёл в культурном центре Российской государственной юношеской библиотеки

Если мы возьмём сложившиеся демократии, мы увидим, что первые лица государства говорят: если не будет моральной установки личности на социальное поведение, правильное и признанное в обществе, если не будет проповедник со своей трибуны проповедовать, что коррупционное деяние – нехорошо и должно наказываться, как не угодное Богу, то один правовой регулятор проблему не решит.

Если говорить о политической составляющей, наверное, один из ярких примеров системного подхода к борьбе с коррупцией — Соединённые Штаты Америки.

К глубокому сожалению, во многих странах до сих пор не принято закона о лоббизме. Когда лоббистская деятельность очень жёстко вписана в рамки законодательства, тогда проще решать проблемы борьбы с коррупцией и не создавать зон её роста на уровне прикладной политики.

Вернусь к политсоставляющей в советском времени в связи с коррупцией. Многие исследователи и советские, и российские, и зарубежные говорили, что да, коррупции в Советском Союзе не было. Ещё раз напомню, что коррупция – системное политико-правовое явление. В Советском Союзе были такие институции, как партия, профсоюзы, комсомол, у которых на вооружении были «Моральный кодекс строителя коммунизма» и «Устав КПСС», была кадровая политика, которые выполняли функции того самого рычага давления, противодействующего развитию коррупции на уровне политическом.

Это создавало достаточно специфичные отношения по поводу борьбы с коррупцией, а скорее с взяточничеством, и было достаточно эффективным.

Если мы вернёмся к проблематике правовой, важным фактором является коррупционная устойчивость законодательства. То есть закон в любой области гражданской, уголовной, административной, специальной, если он не имеет коррупционной устойчивости, то сам будет провоцировать чиновников на совершение коррупционных деяний. То есть те, кто заинтересован в получении преференций от реализации государственных функций, могут использовать эти дыры в законодательстве. И здесь очень важно, чтобы весь шлейф законов и подзаконных актов был очень чётко прописан с точки зрения стандартов законодательной техники и правильно с точки зрения коррупционной устойчивости.

В США существует прецедентная система права. Там одна система законодательной деятельности. Законы пишет законодательное бюро, которое находится в месте расположения законодательного органа. К этому закону «добавляются» ещё и решения суда. Вместе законодательство и судебная практика создают то самое прецедентное право. Хотя в чистом виде, по мнению некоторых экспертов, прецедентное право сохранилось сегодня, пожалуй, только в Англии.

В России, в Германии, во Франции всё это делается немного по-другому. Здесь действует его величество Закон – то есть существует та самая романо-германская система права. И хотя решения Пленума Верховного Суда и решения Конституционного Суда являются признанными элементами правового государства, но не они формируют правовое пространство.

Если мы говорим о государствах с федеративным устройством (это Россия, Германия, США, Бразилия), есть смысл рассматривать эти государства в одном порядке. Тем не менее, если США – государство с прецедентной правовой системой, то Россия и Германия – государства с романо-германской системой права, то есть государства, основанные на законах, а не на судебных прецедентах.

В советские времена, кто бы что ни говорил, что не было прецедентной системы права, но были решения Пленума Верховного суда СССР и РСФСР, которые и являлись в какой-то степени прецедентными и были значимы и для судебной практики, и для формирования правового пространства.

И здесь расскажу о третьем посыле. Третий посыл: «Коррупция – это системообразующий признак организованной преступности». Если у организованной преступности нет признака связи с государственным аппаратом, то это не организованная преступность, это – профессиональная преступность. В Советском Союзе ни один вор в законе, ни один преступник, даже не являющийся вором в законе, не мог иметь каких-либо отношений с представителями власти, то ли это милиционер, то ли это представитель партийного или государственного аппарата, то ли это молодёжный лидер. Ни один вор не имел права иметь отношения с этими людьми под страхом смерти. Достаточно жёсткие механизмы не позволяли развиваться организованной преступности, и в результате имел место только состав взятки, но не коррупции. То есть коррупция была как некий первичный примитивный элемент. Взяточничество имело место быть и в законодательстве, и в жизни. Люди для получения каких-то преимуществ давали взятки чиновникам, дела такие имели место быть, но этот состав был подрасстрельным.

Закончу на этом описании ситуации советского периода и перейду к современности.

После 1991 года прекратили действовать политические инструменты противодействия коррупции. Вместо них, к сожалению, до сих пор не созданы какие-то концептуальные вещи, не заявлена идеология государства по противодействию распространению коррупции. Хотя лидер страны заявляет, что необходимо бороться с коррупцией, хотя руководство трёх ветвей власти – и исполнительной, и законодательной, и судебной – заявляет, что этим необходимо заниматься, чёткой стратегии, концепции по борьбе с коррупцией на сегодняшний день – нет.

Попытки были. В 1993 году была попытка принять системный блок законов о борьбе с коррупцией, но господин Ельцин – первый Президент России – его не подписал, наверное, по политическим соображениям. Сейчас есть некий блок законов и подзаконных актов, которые регулируют отношения в этой области, но такого механизма, как есть в Америке с их законами о лоббизме, о государственной службе в американском системном понимании вопроса, такого – нет. Я ещё раз повторю: нет регуляторов, которые бы воздействовали на политическую составляющую зон роста коррупции. На сегодняшний день такого закона нет ни на федеральном уровне, ни на уровне субъектов, ни тем более на муниципальном уровне. Ни на одном из этих уровней не обеспечивается коррупционная устойчивость законопроектной деятельности. То есть нет полноценной экспертизы экономической и антикоррупционной. В результате чего многие законы имеют ниши, через которые и чиновники могут побуждать бизнес к совершению коррупционных деяний, и представители бизнес-сообщества, и любые заинтересованные лица могут побуждать чиновников к коррупционным деяниям. Этот замкнутый круг и предстоит разрубить сегодняшним властям.

Я очень рад, что сегодня с нами здесь находятся представители «Открытого мира». Так получилось, что в 1995 году я ездил в Штаты с группой правозащитников. Мы ознакомились в Штатах, в первую очередь, с правовой системой. Многие мои коллеги, которые здесь присутствуют, прошли эту же школу. Очень многие наши чиновники, очень многие судьи прошли через «Открытый мир», и если говорить о современной ситуации, о том, как можно осуществлять борьбу с коррупцией в России, тут нужно вместе думать о создании устойчивых элементов бизнес-сообщества, государства и гражданского общества, которые могли бы осуществлять борьбу с коррупцией системно и целенаправленно. Я здесь сознательно не упомянул средства массовой информации. К глубокому сожалению, некоторые журналисты пытаются заявить себя как пятый универсальный регулятор социальных отношений, но это не так. Нужно быть немного поскромнее. Да, журналист может быть совестью нации, но он не может быть регулятором социальных отношений. Почему? В течение многих веков эти отношения устоялись.

Обсуждение продолжалось в кулуарах: М. Грейзи (Московская ассоциация предпринимателей), В. Петрова (Фонд ECDL), И. Задирако (Минэкономразвития РФ), М. Саушкина (Клуб "БезДна").

Даже отношение религиозных деятелей, сближение церквей католической, православной и восточных религий на территории России на основе понимания, что нужно поддерживать институты государства, нужно поддерживать авторитет власти, в том числе и в борьбе с коррупцией.

Возвращаясь к моему посылу о том, что коррупция – системное политико-правовое явление, на этой площадке и есть смысл нам начинать сотрудничать.

18 апреля на этой же площадке мы проводили мероприятие в Координационном совете по формированию молодёжной информационной политики. Что мы можем реально в этом направлении делать? Мы, наверное, не можем влиять на формирование законодательства Российской Федерации, потому что мы не являемся субъектами законодательной инициативы. Во всяком случае, не знаю, чтобы кто-нибудь из нас таким правом обладал: мы не являемся депутатами, сенаторами... Но мы совершенно спокойно можем влиять на формирование этико-правового пространства со стороны гражданского общества. Здесь, на этой площадке, шаг за шагом мы можем влиять на наше молодое поколение, чтобы наши дети понимали, что коррупция – это плохо, что есть более интересные и значимые вещи, которые важны и нужны. Без борьбы с этими явлениями государство будет ослабевать. Оно, скорее всего, не будет сильным. Не будет устойчивого гражданского общества.

Я бы подумал о том, как нам, продолжая начатую в апреле отработку позиций формирования молодёжной информационной культуры, учитывать необходимость противодействия, точнее, осуществлять первичную профилактику коррупции в нашей стране, в первую очередь в молодёжной среде.

О коррупции можно говорить много, но я хотел бы услышать мнение наших коллег. Не только мне приходилось заниматься проблематикой коррупции. Член Российского комитета нашей Программы Ирина Николаевна Задирако из Минэкономразвития тоже этой проблемой занимается. И я рад, что этой проблемой мы занимаемся с точки зрения обеспечения беспрепятственного доступа к социально значимой информации, в первую очередь к официальной информации. Человек обязан понимать, что он не должен платить ни копейки денег за то, чтобы получить информацию, как ему реализовать свои права, как ему защитить свои права. Это достаточно интересный механизм, который мы пытаемся создать вместе.

К сожалению, сегодня не пришла Елена Волчинская из Комитета по безопасности Государственной Думы. У них в Комитете направление по борьбе с коррупцией тоже является стратегическим. Проблема коррупционной устойчивости законодательства является темой Елены Волчинской. Я это говорю к тому, что на этой площадке мы можем начать говорить об этих вопросах и начать сближение позиций. И очень важно, что мы находимся на площадке Юношеской библиотеки, то есть с этой библиотеки мы можем продвигать эту идеологию, правильное понимание проблемы не только в Юношеской библиотеке, но и по всей территории России. И не только России, но и по всему русскоязычному сегменту Интернета. Очень многие страны бывшего Союза, и не только они, продолжают пользоваться русским языком, и здесь есть смысл использовать не только литерный язык киберпространства – английский, но и русский тоже, чтобы разъяснять, в каком направлении идти для того, чтобы противодействовать развитию коррупции.

Я хотел бы добавить ещё по части соответствующего раздела ФЦП «Электронная Россия» по противодействию коррупции. Когда мы говорим о формировании молодёжной и иной информационной политики и борьбе с коррупцией, наверное, правильно говорить о возможности использования информационных технологий в противодействии распространению коррупции. Так получилось, что Россия большая страна. И даже если у нас есть ресурс на бумажном носителе, и даже если есть понимание в далёкой сибирской деревне, как с этим можно бороться, то нет методических разработок, как бороться с коррупцией системно и комплексно. Нет нормальных документов, как творить местные нормы на земле – нет инструкций и регламентов по законодательной технике. Нужно учить новых лидеров России, как это правильно делать с использованием новых информационных технологий. Я буквально позавчера вернулся из Ханты-Мансийска. Территория этого автономного округа – это территория Франции. Маленький субъект! Там работают действительно интересные люди. Они прекрасно понимают, что с использованием информационных технологий, с использованием образовательного сообщества, культурного сообщества, журналистов, наконец, можно и нужно решать эти проблемы.

Председатель правления МОО ВПП ЮНЕСКО "Информация для всех", государственный советник I ранга А.А. Демидов

Хотел бы поддержать все те начинания, которые предпринимает сегодня Минэкономразвития. Идеи хорошая, но их действительно нужно прокачивать, протаскивать через регионы. Чтобы лидеры регионов и эксперты оттуда посмотрели, а подходит ли эта модель для них. Есть Восток России, есть Запад России. Если мы говорим, например, о Татарстане, мы понимаем, что хотя Россия светское государство, но там сильны традиции ислама. Нужно быть реалистом и понимать, что исламское право имеет некие свои достаточно тонкие инструменты, которые, с одной стороны, позволяют достаточно эффективно бороться с коррупцией, а с другой стороны – нарушение соотношения между светскими и религиозными регуляторами резко усиливает коррупцию. Это нужно понимать и всегда помнить. Даже хорошо сделанные документы требуют разъяснения на местах и продвижения.

Я бы попросил своих коллег высказаться по этому поводу. Понятно ли я говорю, и можем ли мы продвигать эти идеи для формирования гражданского общества.

Задирако И.Н.: Я представляю здесь Министерство экономического развития и торговли, ту его часть, которая связана с программой «Электронная Россия». Алексей Александрович представил здесь тему, которой мы только начали заниматься. Это борьба с коррупцией. Раньше программа «Электронная Россия» занималась проектами, которые были посвящены использованию информационных технологий в управленческих практиках на федеральном, региональном, муниципальном уровнях. И поскольку эта работа, на наш взгляд, не давала того результата, на который мы рассчитывали, мы стали анализировать, что в нашей работе не так. Мы стали обращать больше внимания на административную реформу, на то, чтобы информационное поле законодательной и исполнительной власти стало более прозрачным и подотчётным гражданскому обществу. Вот тут-то мы наткнулись на проблемы коррупции. Мы только начали ими заниматься.

Для себя мы поняли, что в разных плоскостях мы должны обратить внимание на борьбу с этим устойчивым социально-политическим явлением. У нас, как нам представляется, слаба юридическая техника подготовки и выпуска законодательных актов. Как много в наших законах слов «вправе», «по усмотрению», «на откуп чиновника»! И тут мы понимаем, что должны быть созданы некоторые методики, которые позволили бы исследовать готовящееся нормативное поле на предмет его коррупционной ёмкости. Мы должны сводить к минимуму такие общие конструкции, которые могут быть истолкованы чиновничеством в любую сторону.

Вторая плоскость, на которую мы обратили своё внимание, – конечно, плоскость исполнительной власти и усилия по административному реформированию, которое, наверное, в каждом государстве ведётся многие годы. Это почти непрекращающийся процесс, и в России это тоже стало довольно постоянным явлением.

О чём сейчас хлопочут авторы административной реформы? Прежде всего о том, чтобы создать регламенты деятельности органов исполнительной власти, чётко описывающие порядок и последовательность выполнения отдельных управленческих функций. Что мы имеем сегодня? Каждый знает, как выглядит это положение об органе исполнительной власти, как выглядит его сайт. Однако редко кто из нас может увидеть в Интернете схему, которая могла бы пошагово меня как потребителя организовать на выполнение какой-то важной задачи: приватизация жилья, регистрация автомобиля, получение загранпаспорта. У меня муж сейчас получает загранпаспорт. Он вчера сидел и целый час читал чат в Интернете. Люди, получившие загранпаспорт, обмениваются между собой мнениями. Возьми такую-то бумажку, иди туда-то. Это полный ужас. Мне кажется, должно быть всё как-то по-другому.

Так вот, в административной реформе мы принимаем довольно активное участие в разработке административных регламентов в работе над перечнем оказания так называемых государственных услуг гражданам и бизнесу, чтобы сделать информацию органов власти максимально открытой для населения.

В этом месте всегда слушатели могут задать вопрос: а что вы там стараетесь, если есть постановление правительства № 98. Оно вышло в 2003 году, в феврале, и оно определяет некий перечень информационных ресурсов, кои каждый орган власти должен вывесить на свой сайт. Однако этого категорически недостаточно, и мы столкнулись с тем, что опять очень по усмотрению чиновников наполняются эти сайты. Хотим – вывесим, хотим – нет. Версионность документов неясна, сроки их действия неочевидны. Вполне может состояться встреча с уже устаревшим нормативным актом, документом уже недействующей редакции. Ответственность за то, что представлено на сайте органа госвласти, к сожалению, чиновники не несут. Даже на сайте Президента Российской Федерации висит примечание, что «информация носит справочный характер». Увы, пользоваться этим нельзя. Пойти в суд с этим нельзя тоже. Сейчас как раз Минэкономразвития предпринимает усилия по утверждению такого порядка, чтобы в органах власти велись системы учета информации, необходимой для выполнения функций органов власти, и чтобы из них информация поступала в автоматическом режиме без воли или, по крайней мере, с минимизацией роли чиновника, на сайты органов власти.

Начало этому процессу положено. Распоряжение Правительства в начале мая этого года вышло за номером 584. Там названы первые сорок учетных систем, ведение которых позволит обеспечить большую прозрачность не только в области нормативно-правовых документов, но и, например, в таких областях, как выдача лицензий, кадастровый учёт земель, всевозможные реестры и регистры, обладание которыми влечёт за собой некие правовые последствия.

Директор РГЮБ Вилена Островская

Нам представляется, что эти две плоскости, законодательная и исполнительная, должны предшествовать тому благому делу, о котором упомянул Алексей Александрович – обучению судейского корпуса по вопросам борьбы с коррупцией. До суда должно доходить, на наш взгляд, уже то, что не подхвачено на более ранних ступенях реализации управленческих функций. Законодательство что-то просмотрело, исполнительная власть не регламентировала свои действия. Вот только тогда вступает в действие третья ветвь власти. Нам кажется, что до решения на этом уровне следует доводить меньше дел, чем это происходит сегодня.

Мне, к сожалению, почти нечего сказать об участии юношества в этом благом деле борьбы с коррупцией. Я думаю, что в рамках «Электронной России» мы предприняли большую работу по созданию Центров общественного доступа к ресурсам, которые могут предоставить как Интернет, так и интранет, жителям далёких городов. В Ханты-Мансийске мы поняли, насколько это важное средство для обеспечения прозрачности власти. В Ханты-Мансийске власть решила этот вопрос таким образом: они создали свою внутреннюю интранет-сеть. Из неё жители автономной области могут получить очень большой объем информации почти бесплатно. Если им этой информации недостаточно, тогда они обращаются в Интернет. Но цена доступа будет лежать полностью уже на плечах человека, которому потребовались дополнительные ресурсы.

Администрация этого региона понимает свою ответственность перед гражданским обществом и делает очень много по распространению этой информации. А мы с Алексеем Александровичем и с МОО ВПП ЮНЕСКО «Информация для всех» должны свои наработки по обеспечению доступа к информационным ресурсам через центры общественного доступа предоставить в том числе и в Министерство связи, для того чтобы в региональном центре и в его региональных структурах могли располагаться большие ресурсы, чем это есть на сегодняшний день. Будем работать.

Чарторицкая Т.В.: Вы затронули важную, ключевую тему: доверия к России, уверенности в России, будущего России и возможности строить с Россией те нормальные отношения, о которых мы все мечтаем.

Одна из причин коррупции – наша патриархатная власть. Тема женщины во власти для меня вообще не стояла до 1993 года. Я успешный учёный и достаточно успешная женщина. Но когда я увидела, как принимаются решения в наших органах власти, я поняла, что одна из важнейших причин – это отсутствие во власти женщин. Причём не просто жён, дочерей, как в известном анекдоте: жоры, доры и другие, но именно носителей женского менталитета.

Здесь мы не будем говорить, что мы – одинаковые. Мы – разные. Мозг мужчины – сегментарен. Это доказанный факт. Мужчина – охотник, он глубоко копает. Поэтому среди мужчин – крупные учёные, они добиваются больших результатов. А вы сами знаете: чем гениальнее человек, тем он более беспомощен в реальной жизни. Его нужно поить, кормить...

Мозг женщины объёмен. Он не столь глубок, но он запрограммирован на выживание. Поэтому для женщины не существует аргументов: «Мне приказали». Женщина всегда думает о том, хорошо ли её детям.

До тех пор, пока у нас власть будет патриархатной, у нас будет коррупция, губительная для наших детей. Поэтому я совершенно сознательно со своими коллегами создала организацию «Женский конгресс». Нам очень трудно, потому что это принципиально не феминистская организация. Мы не говорим, что женщина – лучше. Возможно, она – хуже, но она – другая.

Ханаиашвили Нодар: Я в течение последних пятнадцати лет работал в Российском благотворительном Фонде «Нет алкоголизму и наркомании» и, что интересно, последние двенадцать лет вплотную занимаюсь вопросами коррупции. В 1994 году я был автором первого текста (не столько идеи, сколько текста) законопроекта о государственном и местном социальном заказе. С тех пор это маленькое пространство, связанное с демонополизацией и разгосударствлением сферы социальных услуг, в деятельности нашей организации постепенно расширилось. В 2002 году я также был выпускником программы «Открытый мир», поэтому мы комплементарны и в этой сфере. Я рад и благодарен, что мне довелось участвовать в программе «Верховенство права». Осмысление того опыта помогло в дополнительной работе. С вашего позволения, я не готовился выступать. Но меня, как и всех присутствующих, настолько задела тема, что я даже попытался что-то набросать, что назвал так: «Осмысление содержательных измерений». Вообще-то коррупция — очень ёмкая вещь и, если вы не против, я попытаюсь минимально скорректировать мысль Алексея. Он сказал, что коррупция – продукт государственности, я бы сказал, что коррупция – неизбежный продукт дефектной государственности. И в этом смысле надо вести речь о том, что государственность – есть обязательная опасность коррупции, но не обязательный её компонент. Каким образом от сегодняшнего пространства, казалось бы, неизбежной коррупции переходить к пространству, где коррупция не то чтобы отвергается, а просто не воспринимается ни как обычай, ни как мораль? Я в этом смысле не фантазёр. Я, скорее, – социальный конструктор. Поскольку моя организация занимается этой проблематикой, я хотел бы выразить несколько идей в этом направлении.

Ключевыми словами, которые были названы, мне кажется, следует считать слова «коррупционная устойчивость». Коррупционная устойчивость может быть определена тремя основными компонентами. Первый компонент – это обеспечение наиболее глубокого уровня профилактики отношений к проблеме. Очевидно, что борьба с коррупционерами, с проявлением коррупции – она почти бессмысленна. При этом можно приводить множество исторических примеров, в частности с освежеванием судей. При этом коррупция как была, так и остаётся. Есть более свежие примеры. Эти уйдут, придут другие, а проблема останется той же самой. Очевидно, пока мы будем воспринимать коррупцию сквозь призму конкретных персонажей, она будет оставаться борьбой с миражами, с последствием коррупции. Это то же самое, что влиять на симптомы заболевания, вместо того чтобы воздействовать на само заболевание. Наиболее очевидным выходом является более глубокая профилактика.

Если говорить о корнях коррупции и о том, что она – имманентное свойство государственности, то это – закрытость всей системы. У меня в сознании за долгие годы уже закрепилось представление о коррупции как о мутном аквариуме. Если аквариум – мутный, вы никогда не знаете, что там происходит. Кто туда запускает руку.. Живы рыбки, или, простите, сдохли все. Может быть, они болеют. Может быть, нужна аэрация. Непонятно.

Как только мы делаем воду в аквариуме прозрачной, то всё, что там происходит, видно окружающим. Уже становится неприлично сунуть руку. Рука засунута – вроде, это уже плохо. Ведь известно, что коррупция – нехорошо. Не говоря уже о всех возможных наказаниях и преследованиях.

Перейду от первого элемента ко второму. Чрезвычайно важно, если мы говорим о коррупционной устойчивости, практически любое действие, которое осуществляется в отношении реформирования общества. Хорошо известно, что пространство права – это пространство непрерывного реформирования. Так же как не может общество не развиваться, так и любая система, в том числе и политико-правовая, должна совершенствоваться. И как справедливо сказал Алексей, мы обязаны этим заниматься.

Участники круглого стола в Каминном зале культурного центра: В. Островская (РГЮБ), А. Демидов (МОО ВПП ЮНЕСКО "Информация для всех"), Е. Ефремова, Б. Бьёрнлунд, Р. Майлз (Программа "Открытый мир"), М. Грейзи (Московская ассоциация предпринимателей), А. Хилков (Программа "Открытый мир")

Поэтому вторым элементом коррупционной устойчивости этого пространства является отчётливый вектор на снижение уровня коррупционности.

Всё это должно быть прописано в законах и в процедурах к ним. К сожалению, так складывается российская государственность и российское право, что мы в большей степени ориентируемся на формы или на институты демократии, и в меньшей степени на принципы этой демократии и на её процедуры. Это очень большая проблема, в том числе проблема права и правоприменения.

Очевидно, что, если мы говорим о каких-то законах, то мы должны предпринять всё, чтобы внутри этих законов были предусмотрены процедуры, повышающие уровень прозрачности и повышающие уровень профилактики этой самой коррупции.

Есть такая триада: профилактика, развитие системы и третье – интерактивность этой системы. До тех пор, пока мы будем считаем, что разработка законов и их принятие – это удел политиков, ничего приличного в этой системе происходить не будет.

Есть три пространства, а вернее, два пространства и одна точка во всём правовом поле. Это предыстория, затем точка принятия политического решения и послеистория. Так вот, только в точке принятия политического решения стопроцентно должна присутствовать политическая власть. Всё, что происходит до принятия, и всё, что происходит после принятия, – это абсолютно общественное дело. До тех пор, пока мы не будем понимать, что дело выработки законодательных инноваций и участие в реализации законов – абсолютно общественное дело, происходить будет всё то, что происходит по Виктору Степановичу.

Ещё два слова. Я хотел бы напомнить разработку, которая внедрялась в США лет двадцать пять назад, это технология прозрачного бюджета. Прекрасная разработка, которая имела три очень важных элемента. Первый элемент – определение степени прозрачности бюджета. Хорошо известно, что экономика – квинтэссенция политики. Из марксистско-ленинской философии или ещё из какой другой это вынесли, но, к сожалению, прощупать не прощупали. В этой технологии прозрачность бюджета, сам уровень прозрачности является ключевым свойством. До тех пор, пока система не прозрачна, её анализировать очень сложно, и анализ будет дефектным.

Вторая часть – это прикладной бюджетный анализ. Обращаю ваше внимание: это не только работа ученых, специалистов в этой области, но ещё и очень серьёзная работа общественных структур, заинтересованных в той или иной проблематике, в той или иной сфере деятельности. У нас и бюджет – это сфера общественная. Третий элемент – обеспечение процедур участия граждан в бюджетном процессе. Это тот самый элемент, который делает процесс прекрасным, работоспособным и потенциально эффективным.

Мне очень понравилось то, что Алексей говорил о продвижении через регионы. Очевидно, что так у нас происходило с кукурузой. Мы начали высевать её за полярным кругом, и очень удивлялись, почему же она не растёт. А это потому, что технология внедрения какой бы то ни было инновации не была соблюдена. Мы, в очередной раз увидев то, что нам очень понравилось, начали пихать это всюду, не понимая, что есть определённая совокупность свойств и темпов внедрения. Здесь необходима и тактика расширяющегося шага. Она должна использоваться обязательно.

Нельзя изначально огромные ресурсы вкладывать в нечто непознанное. А сам процесс познания позволяет и адаптировать какие-то особенности, и развивать систему, и внедрять её в массовое сознание постепенно.

В нашей организации, занимавшейся этой задачей, мы называем это «технологией продвижения технологии».

Демидов А.А.: Кстати, библиотека может стать тем местом, где эта прозрачность обеспечивается. Были мы в Богородске – районном центре кожевенной промышленности Нижегородской области. В библиотеке висит объявление: «Будет приниматься городской бюджет. Всех желающих приглашаем к обсуждению». Я порадовался.



Оглавление

COPYRIGHT © 2005-2014 | сопровождение сайта www.astramarketing.ru
Рейтинг@Mail.ru