ВАТАНЫМ
Об обществе
Правление
История
Программы
ТАТАРСКИЙ МИР
О газете
Структура
Архив
Редсовет
ВОСТОЧНЫЙ СВЕТ
О журнале
Структура
Архив
Редсовет
АКТУАЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
ПАРТНЕРЫ
АВТОРЫ
ПОДПИСКА

ФОРМИРОВАНИЕ ВЕЛИКОГО ВОЛЖСКОГО ПУТИ

Кирпичников А.Н.


Особую роль сыграл Великий Волжский путь в развитии славянских, финно-угорских, тюркских и скандинавских народов Европы, в организации городов, транспорта, ремесла, путей сообщения, международных рынков, а в конечном итоге становлении государств, властных институтов, производственных отношений. Поэтому в 2000 году была задумана Международная конференция «Великий Волжский путь: вчера, сегодня, завтра» Участники конференции в течение пяти лет прошли путь от истоков Волги до устья и встретились с мэрами городов, лежащих на Великом Волжском пути.

Некоторые материалы конференции будут представлены в этом разделе.


Великий Волжский путь приобрёл выдающееся геополитическое, культурное, транспортно-торговое, международное и межгосударственное значение в эпоху раннего средневековья. Он способствовал контактам и общению славянских, финно-угорских, тюркских и других народов и племён Старого Света в их стремлении узнать друг друга, обогатиться благами человеческой цивилизации и коллективными достижениями в области экономики, техники и культуры. Великий Волжский путь послужил стимулом невиданного до тех пор прогресса евразийского общества, повлиял на ускорение социальных и хозяйственных процессов многих стран и регионов, способствовал созданию единого наднационального экономического пространства в значительной части Евразии. Функционирование его в VIII-XI веках решающим образом сказалось на возникновении нового для всей эпохи явления, которое можно назвать глобализацией мировой экономики.

Волжскому пути, каким он сложился в эпоху раннего средневековья, посвящено немало трудов1. Однако раньше исследователи считали, что торговля не сыграла роли в формировании великого пути в отличие от земледелия и скотоводства!2.

Сохранившиеся преимущественно русские и арабо-персидские письменные источники представляют ценный, хотя нередко сложный в истолковании свод сведений о народах, живших в зоне Волги и рек её системы (или имевших к этой системе отношение). Некоторые из этих сообщений носят мифический характер и не отчётливы, другие содержат достоверные детали. Значительную роль в восстановлении истории играют вещественные памятники. Сегодня их число неизмеримо возросло в результате раскопок последних десятилетий XX века. Таким образом, за последние годы накопилось значительное количество новых источников и исследований, позволяющих наметить общие оценки рассматриваемого исторического явления.

Река Волга впервые упомянута во II в. н. э. под именем «Ра» (древнеегипетский бог солнца). Иное название реки – Итиль, принятое в арабской и персидской литературе, появилось не позже IV века н. э. Происхождение слова Волга связывали с северорусской формой «волгас» – низкий берег реки, со славянским – «волглый» – сырой, влажный, либо финно-угорским понятием «белая», «светлая».

Судя по находкам восточного серебра, Волга и её самый крупный северный приток Кама всё чаще стали использоваться в VII-VIII веках для целей дальнего судоходства. В последней четверти I тысячелетия н. э. значение Волжского пути возросло настолько, что он стал основной дорогой, соединившей Европу и Азию. На то были веские причины.

В результате арабской экспансии доступ европейцев в Средиземное море в течение VII-VIII веков и их связи с Византией и Передним Востоком фактически нарушились и торговля была вынуждена искать другие пути.

Такой путь через Восточную Европу в страны Азии, впрочем, издревле известный, был использован во всё возрастающей мере. Перенаселение Скандинавии выталкивало жителей в поисках пригодных для поселения земель, торговли и захвата добычи. Одновременно увеличилась потребность в денежных средствах и изделиях, поступавших с Востока.

Бурный период создания государств, армий, флота, властных институтов сопровождался стремлением правящих верхов и общественных групп к переделу мира, походам и торговле. К накоплению богатств и обмену ценностями подталкивало сложившееся мировое разделение труда и неравномерное распределение сырьевых ресурсов стран Запада и Востока, различие стоимости изделий удалённых регионов. Для ведения караванной торговли возникли сообщества купцов. Основными были водные дороги, использовались не только морские, но и речные корабли шириной до двух, длиной не менее восьми метров.

Организация региональных и трансконтинентальных связей потребовала устройства береговых поселений, корабельных станций, постоянных или сезонных торжищ.

В «Повести временных лет» Волга отмечена, как великая река, вытекающая из Оковского леса и впадающая 70 рукавами в Каспийское море – «тем же из Руси может ити по Волзе в Болгары ив Хвалисы (Хорезм) и на въсток дойти в жребий Симов», то есть в пределы Азии, которая, в соответствии с библейскими представлениями, была отдана роду Сима.

Великий Волжский путь, как он функционировал в последней четверти I тысячелетия н. э., можно представить состоящим из нескольких отрезков. Основу составляла сама Волга, к которой тяготели реки, а также сухопутные водные трассы, представлявшие её транспортное продолжение.

Не будет преувеличением протянуть общий маршрут Волжской системы с учётом её прямого и косвенного функционирования от Британии и Голландии до Ирана и Ирака. Ниже отметим и боковые ответвления этой системы.

Северная часть Волжского пути располагалась за его пределами. Это Северное и Балтийское моря, Финский залив, река Нева, Ладожское озеро, река Волхов, озеро Ильмень. Далее кратчайшим и удобным (даже с учётом волоков) переходом к истоку Волги был «Селигерский путь» по рекам Поле, Явони до озера Селигер и по реке Селижаровке с выходом на Волгу. Дальнейшее передвижение, что можно отнести к основной части пути, происходило по главной реке вплоть до её устья. Южный участок плавания включал Каспийское море до его южного побережья (например, до области Джурджан). Далее шла сухопутная дорога до города Рея или дальше до Багдада.

Наибольшая часть водного пути приходилась на пространство Восточной Европы. Путешественники преодолевали волоки, а на реках Неве и Волхове – пороги.

Караванное движение кораблей из района Балтики (например, от Бирки) до района Каспия (допустим, до Дербента) с учётом, что расстояние составляло около 5500 километров, могло занять два месяца. Несколько месяцев уходило на обратный путь, так как плыть приходилось против течения, а средняя скорость дневного перехода равнялась 25 километрам3. Таким образом, в течение летнего сезона суда, побывавшие в городах Прикаспия, едва ли успевали вернуться на свои исходные базы в регионе Балтики. Иными словами, парусно-вёсельные суда одной флотилии могли осуществить полную поездку в лучшем случае раз в год.

В систему передвижения кораблей и грузов по Волге также входили река Кама (так называемый пушной путь), Вятка, Ока, Клязьма, Которосль, Мета. Самостоятельное значение имели Донской и Неманско-Донецкий пути. С верховьев Волги был выход к Западной Двине, «а по Двине в варяги, а из варяг до Рима» Волжский и Донской пути сближались друг с другом у города Калач, в месте, называемом «переволока» (здесь сухой путь составлял около 60 вёрст).

В среднем течении Волги на юго-восток отходили сухопутные дороги в Хорезм и на запад, в Киев (по Идриси, приблизительно 20 станций на 1400-1500 километров) и далее в Чехию и южную Германию.

Среди водных дорог Русской равнины Волжский путь с его системными ответвлениями относится к наиболее разветвлённым и значительным, а его стержневое направление по отношению Запад-Восток – магистральным.

Исторически Волга притягивала к своим берегам новых поселенцев. Она служила осью, вокруг которой в разные времена группировались аланы, хазары, мадьяры, печенеги, гузы, половцы, буртасы, булгары, мордва, мурома, мещера, весь, чудь, славяне (включая северян, радимичей, вятичей, словен новгородских), югра. Хорошо был знаком Великий Волжский путь арабам, персам, азербайджанцам, армянам, евреям, балтам, скандинавам, фризам, саксам, западным славянам. Эти люди исповедовали разную веру – языческую, христианскую, иудейскую, мусульманскую, что не мешало им вступать в длительные деловые контакты и договариваться между собой.

В истории мировой цивилизации это был едва ли не самый редкий период всеохватывающей веротерпимости и межэтнической уживаемости коллективов, объединённых торговой необходимостью. Наличие Волги и рек её системы способствовало расселению и земледельческому освоению Северо-Восточной и Северо-Западной Руси славянами.

С особой интенсивностью этот процесс протекал в Волго-Окском междуречье. Не случайно здесь возникали крупные города

Муром, Суздаль, Ростов, позже Владимир. Создалась новая обстановка и в степной части Волги. Достигнув этой реки, кочевники, случалось, переходили к частичной или полной оседлости и воздвигали здесь постоянные становища.

Развитие региональной, особенно дальней, торговли в Восточной Европе явилось тем поворотным моментом, который сопровождался взрывом урбанизации. «Город в целом делал рынок всеобщим явлением»

Евразийская по своему размаху коммерция имела своим результатом основание ряда новых и преобразование прежних городов и поселений, находящихся в зоне речных и морских путей, в том числе и Великого Волжского пути. Именно в системе Волжского пути возникло большинство раннесредневековых городов и торговых факторий. Эти населённые пункты не обязательно находились на берегах морей, рек и озёр. Некоторые строились в глубине территорий в целях большей безопасности и более удобной связи с сельскохозяйственной или сырьевой округой. Поселения той эпохи по преимуществу были многофункциональными: одновременно являлись административными, военными, ремесленными, религиозными центрами, средоточием ремесленников и международной торговли. Здесь находились склады местных и транзитных грузов, устраивались ярмарки, существовали верфи по изготовлению, оснастке и ремонту судов, строились гостиницы, корабельные пристани, станции по обслуживанию водного транспорта, заставы по сбору пошлин и дани.

В северной части Волжского пути обозначились особые города-порты, сходные с западноевропейскими. Устройство таких центров было подчинено интересам торговли, товарного ремесла, близости к водным коммуникациям, доступности купеческому транспорту. При всём индивидуальном различии торговым городам были свойственны некоторые общие черты: они имели не аграрный, а торгово-ремесленный характер, в них действовали разнообразные мастерские по выделке изделий, необходимые в быту горожан и для внегородской продажи, существовали кварталы мастеров, купцов и воинов.

Среди городских образований в системе Великого Волжского пути выделялись ключевые города – лидеры своих территорий, располагавшиеся на определённых отрезках торговых магистралей. Они находились в стратегически важных местах, на скрещениях дорог, перевалочных остановках, у гаваней, где осуществлялась стоянка и разгрузка кораблей и были удобные контакты как с горожанами, так и с местным населением. Такого рода торговые города, имевшие прямое или косвенное отношение к Великому Волжскому пути, функционировавшие в VIII-IX веках с Запада на Восток и далее на юг: Дорестад во Фризии, Йорк в Британии, Рибе и Хедебю в Дании, Нидарос и Каупанг в Норвегии, Охус и Бирка в Швеции, Старигард (Ольденбург), Рёрик (Мекленбург), Ральсвик и Аркона на острове Рюген, Менцлин, Щецин, Волин, Колбжег, Трузо на озере Дружно – все в землях западных славян, Павикен на острове Готланд, Сальтвик на Аландских островах, Гробини в Латвии.

Что касается восточноевропейских населённых пунктов (IX-X вв.), относящихся к системе Волжского пути, то следует назвать Ладогу в нижнем течении реки Волхов, предшественника Новгорода – Рюриково городище в истоке упомянутой реки. Далее, вниз по течению Волги, археологические комплексы Тимерёво и Михайловское, давшие начало Ярославлю.

С Волгой в определённой мере связаны раннесредневековые центры Залесской земли: Сарское городище – предшественник Ростова, Суздаль, Клещин – предшественник Переяславля-Залесского. Отметим далее Муром на Оке.

На Средней Волге находились: поселение, предшествующее современной Казани, Булгар, а также Биляр, Сувар, Ошель и другие торгово-ремесленные пункты.

В дельте Волги помещалась столица Хазарии Итиль; назовём также построенный в 834 или 837 году Саркел – Белую Вежу.

В зоне Прикаспия помещались Семендер, Беленжер, Дербент, Баку. На юго-востоке Каспийского моря находилась область Джурждан с портом Абескун, как отмечал современник, «самым известным портом на Хазарском море». Из Абескуна сухопутные караванные дороги вели в Рей – «торговый центр мира» и далее в Багдад.

Другим направлением из этого места двигались через Балх и Мавереннахр в Центральную Азию и Китай. В приведённом перечне упомянуты отнюдь не все древние населённые пункты периода сложения Великого Волжского пути. Некоторые ещё не установлены, о местоположении других идёт спор.

Ряд поселений известен лишь археологически, они не сохранили своих наименований. При этом более или менее крупных торговых мест, существовавших в VIII-IX веке и позже, было относительно немного, они имели опорное значение и определяли состояние международных рыночных связей. Если иметь в виду генезис Великого Волжского пути, то первоначально осваивались его отдельные отрезки, расположенные обычно между ключевыми торговыми поселениями. В дальнейшем через них прокладывался сквозной, магистральный маршрут.

Население торговых городов включало, как правило, титульный, коренной этнос и приезжих, состав которых мог меняться с сезонностью торговли.

В целях безопасности, поддержания общественных отношений, регулирования торговли и сделок, несомненно, действовали принятые правила и поведенческие правовые нормы. Торговые поселения по их статусу и положению во многом опередили своё время, явившись первыми открытыми, «вольными» городами Европы. Жители этих центров по своему социальному положению были неоднородны: на разных полюсах общества находился нобилитет и дворовые зависимые люди, а также рабы. При этом основная часть коллективов горожан была свободной. Отличительной чертой этих поселений была национальная пестрота, этническая уживаемость, соседство разноплеменных, даже экзотических по происхождению, по-видимому, равноправных общин, религиозная и расовая терпимость.

В каких условиях могло преуспевать разноязыкое общество ранних портовых мест, с достоверными подробностями на примере Волина описал Адам Бременский в своей «Хронике архиепископов Гамбургской церкви» (около 1075 г.). Вот его слова: «Знаменитый город Юмна (Волин) – отличный порт, посещаемый греками (возможно, подразумеваются русские) и варварами, живущими вокруг... Это величайший из городов Европы. Населяют его славяне вместе с другими народами, греками и варварами. Даже саксы, приезжающие туда, получают равные права с местными жителями, если только, оставаясь там, не выставляют напоказ своей христианской веры. Что касается нравов и гостеприимства, то не найти людей честнее и радушнее. В этом городе, полном товарами всех народов, есть всё, чего ни спросишь дорогого и редкого».

Описанные особенности городской жизни, несомненно, были унаследованы волинцами от более ранних времён и приложимы к другим торговым городам Северной и Восточной Европы.

Различие национальных, культурных, хозяйственных и географических условий не препятствовало городским общинам околобалтийской и Восточной Европы интегрироваться в торгово-экономическое сообщество, объединённое интересами международной судоходной торговли. Всё это происходило нередко без вмешательства государств на основе частного предпринимательства. Развитие торговых центров строилось по принципу сообщающихся сосудов. Уровень, достигнутый в одном месте, распространялся и на соседнее.

В подобных центрах на технически передовом уровне развивалось производство популярных изделий, которые пользовались мировым спросом, таких, как украшения, предметы туалета, оружие.

Повсеместным признанием на мировых рынках пользовались меха, изделия из кожи, благовония, ткани, а также рабы.

В системе дальней торговли устанавливались приоритеты признанных высококачественных изделий, которые поступали из конкретных городов и мастерских. Кузницы Рейнской области – едва ли не первые в Европе орудийные мануфактуры – снабжали весь мир мечами и доспехами непревзойдённого качества. Меха северных народов концентрировались в северорусских городах, в первую очередь в Ладоге, и затем с огромной выгодой продавались на восточных рынках.

В той же Ладоге, как показали археологические раскопки, её жители в течение почти трёх столетий производили ювелирные украшения из стекла, кости, бронзы, янтаря, распространявшиеся затем в среде окрестных финнов и других покупателей.

Купцы, нередко объединявшие в одном лице воинов, мореходов и мастеров, образовывали сплочённые, скреплённые клятвой товарищества, набирали гребцов и в дальние странствования пускались на нескольких кораблях. Дорога становилась им известной.

Застигнутые холодами, не боялись зимовать в одном из придорожных мест, дожидаясь весны. Постоянно имея при себе пояс с монетами, прибегали и к денежному расчёту, и к обмену. Так, например, оказавшись в районах, богатых мехами, они обменивали привозные вещи на пушнину. В дальнейшем на восточных рынках приобретённый мех продавали уже за деньги. Поездки торговцев сочетались с посредничеством. Известно, что булгарские купцы продавали арабам меха, вымененные у северных народов. Восточные писатели сообщали, что арабские купцы дальше Булгара не ездили, довольствуясь богатым местным, во многом перекупным транзитным рынком.

Товарно-денежные отношения в зоне речных путей и приближённых к ним поселений Европейского континента приобрели в период раннего средневековья небывалый размах в результате экспортно-импортных операций. Скапливался крупный торговый капитал. Его, очевидно, использовали для организации новых перевозок, снаряжения кораблей и найма команды, уплаты пошлин, покупки восточных или европейских изделий, а также рабов и невольниц, уплаты дани и налогов, строительства жилищ, складов, пристаней, содержания охраны. Часть средств укрывалась «до лучших времён», а иногда жертвовалась богам. Растущее обогащение отдельных групп людей способствовало социальному расслоению общества и одновременно развитию его экономической базы. Возникли условия для капиталистических отношений, которые в то время не были реализованы.

Мировой рынок складывался под воздействием разных обстоятельств, во многом стихийно. Запреты и ограничения на торговлю в большинстве мест фактически отсутствовали. Дорожные издержки и пошлины, а также опасности пути не останавливали торговцев. Эти люди путешествовали по населённым, но чаще безлюдным местам, в том числе и через ничейные «безгосударственные» земли. На волоках, ночёвках и движении по воде их подстерегали нападения пиратов и разбойников. Понятно, что поездка в одиночку была обречена. Флотилию каравана должны были охранять воины, бывшие одновременно гребцами. Фигура смелого, предприимчивого, странствующего купца приобрела героический ореол.

В одном восточном источнике писалось: «Кто по алчности с Востока едет на Запад по горам и морям и подвергает опасности жизнь и тело и имущество, не страшится разбойников и бродяг и пожирающих людей хищников и небезопасных путей, людям (Запада) доставляет блага Востока, а людям Востока доставляет блага Запада, тот, конечно, содействует процветанию мира, а это не кто иной, как купец».


* * *

Государства, возникшие в зоне Великого Волжского пути, способствовали его интенсивному функционированию. Их роль в этом отношении ещё недооценена. Прежде всего речь идёт о Хазарии, охватывающей нижнее течение Волги, предгорья Кавказа, Кубань, среднее течение Дона, бассейн Северского Донца, северное Приазовье, часть Крыма. Столица хазар Итиль являлась крупнейшим в Восточной Европе торговым и таможенным городом, в котором в отдельных кварталах жили выходцы разных стран, включая и славян.

«Роль хазар в истории (имеется в виду период 650-965 гг.) была прогрессивной. Они остановили натиск арабов, открыли двери византийской культуре, установили порядок и безопасность в прикаспийских и причерноморских степях, что дало мощный толчок для развития народного хозяйства этих стран (где находились гузы, аланы, мадьяры, булгары, печенеги, половцы, славяне. – А.К.) и обусловило заселение славянами лесостепной полосы Восточной Европы».

Мощное развитие, начиная с конца IX века получила Волжская Булгария, образовавшаяся в Среднем Поволжье. В середине X века она стала независимой от Хазарии и унаследовала торговую миссию.

На территории этого государства скрещивались главнейшие водные и сухопутные дороги, соединявшие его с основными торговыми партнёрами Востока и Запада. Процветание Волжской Булгарии нашло отражение в необыкновенной плотности основанных в домонгольский период укреплённых поселений – их насчитывается около 170.

В отличие от Хазарии, разгромленной в 960 годах, Булгария сохранила своё значение важнейшего экономического и культурного центра и транзитного узла вплоть до монгольского нашествия в 1236 году.

Значительное влияние на формирование Великого Волжского пути, особенно в его прибалтийской части, оказала Северная Русь со столицей в Ладоге, а затем Холм городе-Предновгороде, сформировавшаяся в середине IX века. Руководители новообразованной державы существенным образом расширили балто-европейские связи. Ладога и другие северные русские города выдвинулись тогда в качестве центров, активизировавших экономические и транспортные контакты Запада и Востока. Скорее всего при первом представителе новой правящей династии – князе Рюрике – со скандинавскими странами была установлена система безопасного плавания – «торговый мир» и, следовательно, на значительной части Балто-Волжского маршрута были созданы условия максимального благоприятствования свободному судовождению.

Держава Рюрика сформировалась на подготовленной почве. Здесь прежде всего обратим внимание на известие о каганате «народа Рос», который возник не позже 830-х годов. По сообщению «Бертинских анналов» в 839 году византийский император Феофил направил в составе своего посольства в Ингельгейм к королю франков Людовику Благочестивому группу, именовавшую себя «народом Рос» повелитель которых именовался «хаканусом». При выяснении принадлежности этих людей они оказались «свеонами», то есть шведами, и намеревались возвратиться из Константинополя в свою страну кружным путём, так как прямая дорога была опасной, она «проходила среди варварских, отличающихся жестокостью и беспримерной дикостью племён». Это сообщение «Бертинских анналов» подтверждается известием Ибн Русте, писавшего в начале X века, о том, что «у них есть царь, называемый хакан руссов».

Для суждений о географическом положении каганата русов более широко могут быть привлечены сведения летописи. Судя по «Сказанию о призвании варягов», Ладога до вокняжения там в 862 году Рюрика являлась главным центром межплеменной конфедерации северных славянских и финских племён. Эта конфедерация была способна на объединённые действия и может быть сопоставлена с каганатом русов, заявившем о себе в первой половине IX века и, по всей видимости, не зависимым от Хазарской державы. Дополнить наши представления об этом раннегосударственном образовании могут пока ещё загадочные, но поддающиеся постепенной расшифровке сведения Иоакимовской летописи о доваряжской династии на севере Руси с вероятной резиденцией в Ладоге.

Если существование каганата русов сомнений не вызывает, то о местоположении его центра предполагали, что он находился в Тмутаракани, Киеве, районе Ярославля, Рюриковом городище, Ладоге.

Наиболее правдоподобной представляется версия, что центр политического образования русов располагался именно в северной части Восточной Европы. Неслучайно в недатированной части «Повести временных лет» русы помещены в соседстве с балтийскими народами и северными финно-уграми. Центр этого образования, с большой долей вероятности, первоначально мог находиться в Ладоге. Намёк на северный адрес русов содержится в самом известии 839 года. Как упоминалось, русы оказались шведами. Их присутствие в качестве послов «хакануса» напоминает аналогичную ситуацию состава посольств Руси в Византию в 911 и 945 году. Тогда среди подписавших соответствующие договоры «от рода рускаго» находились послы со скандинавскими именами!4. Очевидно, традиция включения скандинавов в дипломатические миссии восходила к первой половине IX века. В тот период, насколько это устанавливается по данным письменных и археологических источников, присутствие норманнов в Восточной Европе ограничивалось низовьями реки Волхов.

Иными словами, наиболее подходящим местом их пребывания в то время была Ладога, а затем, вероятно, Рюриково городище.


* * *

Соседство народов в зоне Великого Волжского пути породило феномен славянского присутствия на значительных пространствах этой системы. В Среднем Поволжье фиксируют земледельческую именьковскую культуру IV-VII веков, которую связывают со славянами. В конце VII века под натиском кочевников племена именьковской культуры переселились в область Днепровско-Донского междуречья. Возможно, что некоторая часть этих коллективов осталась на прежних местах.

Неслучайно, что царь Волжской Булгарии в записках путешественника Ибн Фадлана именовался «маликом булгар» и «эмиром славян». Существование «островков» славян в зоне Средней и Нижней Волги или их близкое соседство с этими районами подтверждают известия письменных источников. Так, в 852 году ожидавшие нашествия арабского полководца Буги жители Кавказа – ценары – обратились за помощью к «повелителю Византии» «владыке хазар» и «государю славян».

Предполагать в «государе славян» булгарского царя вряд ли реально. Скорее всего, здесь разумелся самостоятельный хакан страны русов.

О близости славян к волжским местам свидетельствует и такой факт. В 737 году арабский полководец Марван, преследуя войско хазар, «напал на славян (сакалиба) и соседних с ними неверных разного рода и захватил в плен из них 20 тысяч семей».

Судя по тому, что войско арабов вступило в землю хазар и подошло к «реке славян» Волге, речь идёт о немалом славянском населении либо непосредственно у границ Хазарского каганата, либо где-то поблизости от него. Действительно, на северо-западе Хазария граничила с землями полян, северян и вятичей, которые вместе с радимичами входили в сферу её политического влияния и платили юго-восточному соседу дань. Наконец, известно, что в столице Хазарии Итиле существовали кварталы славяно-русских поселенцев. Эти люди служили в гвардии хазарского царя и имели особого судью и свой храм. По сообщению арабского географа Ибн Хаукаля, в «славянской части» города находились морская гавань и эта «часть» представлялась более населённой и превосходной, чем итальянский город Палермо.

В источниках вместе со славянами обычно упоминаются русы. Их уверенное соотнесение со скандинавами безоговорочно принять нельзя. Не входя в подробности этого сложного и дискуссионного вопроса, отметим, что русами, как справедливо считал М.И. Артамонов, «могли называться нормано-славянские военные и купеческие дружины лишь постольку, поскольку они формировались в Русском государстве и выходили из него». Восточные писатели пишут о русах как продавцах мехов, воинах, плававших по Волге (и другим рекам) и спускавшихся по этой реке на кораблях откуда-то из её верховьев. Они определяются профессионально, как особая группа торговцев. Поэтому в их составе можно представить лиц разного происхождения:

скандинавского, славянского, вполне возможно, финского. В целом термин «русы» имеет не этнический, а если можно так выразиться, геосоциальный смысл.

Переходим здесь к ценному по своей информативности, хотя и сложному по текстологии сообщению Ибн Хордадбеха, содержащемуся в его «Книге путей и стран», написанной в 846-47 годах и дополненной в 885-86 годы. Обсуждаемый ниже отрывок имеется в первоначальной авторской редакции (полагают, что он отражает события ещё более раннего времени), он гласит: «Купцы-русы, а они вид славян, вывозят меха бобров и чернобурых лисиц и мечи из отдалённых частей страны славян к Румкому морю, и берёт с них десятину властитель ар-Рума (Византии).

Если они хотят, то отправляются по (?) реке славян, входят в Хамлидж, город хазар. Их (хазар) властитель также взимает с них десятину. Затем они отправляются к Джурджанскому (Каспийскому) морю и высаживаются на каком-либо берегу, куда они стремились. Окружность этого моря 500 фарсахов. Иногда везут свои товары из Джурджана (область на юго-востоке Каспия) на верблюдах в Багдад и переводят им славянские евнухи, они русы заявляют себя христианами»

При анализе приведённого отрывка следует учесть, что Ибн Хордадбех, бывший «начальником почты и осведомления» одной из областей халифата и довольно точный в своих показаниях, коснулся только южной части описываемых маршрутов. О более северных трассах он, очевидно, подробной информации не имел.

Арабские писатели самой удалённой и в то же время главной группой русов называли ас-Славийя, что сопоставляют с действительно далёкой от арабов землёй словен новгородских. В подкрепление этого тезиса обратим внимание на одно загадочное место о русах в тексте труда ал-Масуди «Золотые луга и россыпь самоцветов', написанном в 947-950 годы. «Ар-рус, – пишет этот арабский историк и географ, – многочисленные народы, обладающие разными разрядами, среди них – некий разряд, называемый ал-лудаана. Они наиболее многочисленны и ходят по торговым делам в страну Андалус, в Рум, Константинийю и к хазарам». Ал-лудаана (в разночтениях лудагия, ладагия, лудана, лудайя) трактовали как литовцы, норманны, как испорченное наименование купцов-евреев ар-Раданийа. Высказано также мнение о том, что здесь названы ладожане, что весьма созвучно имени этого древнего города. Если последнее толкование приемлемо, то обрисовывается место обитания группы ладожских русов, называвшихся по имени своего города. Поскольку Ладога была основана не позже 753 года, служила важнейшим складочным центром товаров в Волховско-Невской части Великого Волжского пути, то в начале IX века могла претендовать на роль столицы каганата русов, а базирующиеся в этом городе купцы действительно могли ездить водными путями вокруг Европейского континента в Испанию, а в другом направлении – в Византию и Хазарию, – с учётом этого высказанную версию о группе северных русов вряд ли стоит отбрасывать. Во всяком случае, эта версия не противоречит известию Ибн Хордадбеха о купцах, возивших на Восток от краёв славянской земли грузы лучших товаров.

Вернёмся к сообщению Ибн Хордадбеха. В нём обозначен не один, как иногда считают, а два маршрута купцов-русов. Один вел к Румийскому морю в Византию. Подробности не сообщаются, но несомненно, что движение предполагалось по одной из рек южной России, может быть, по Дону. Другой маршрут, отмеченный Ибн Хордадбехом, допускает различные трактовки, ибо в рукописях название реки славян искажено настолько, что текстологически не может быть восстановлено. Если в этом месте значился Танаис, то путь проходил по Дону, далее с переходом на Волгу, вероятно, в районе переволоки, продолжался в её низовья, затем начинался Каспий. Данных для утверждения именно такого движения с переходом с одной реки на другую всё же недостаточно. Ясно только, что в результате своего плавания купцы оказывались в низовьях Волги в городе хазар Хамлидже (Итиле) и после уплаты пошлин могли двигаться в Каспийское море.

Донской или, в данном случае точнее, Доно-Волжский путь по сравнению с Волжским был меньшей протяжённости и более безопасным для купцов, ехавших с севера. Если говорить о Донском пути, то он был удобен для черноморской торговли. Этот маршрут представляют связанным с Окой и выходом к верховьям Волги. Прохождение данного пути, на что ранее не обращали внимания, затруднялось протяжёнными сухопутными переходами, самый большой из которых в истоке Дона достигал 150 км. Донской путь тяготел к Крымско-Черноморскому направлению, а если с его помощью добирались до Прикаспийских стран, то он по своей сквозной проходимости уступал Волжскому. Последний в связи с образованием в конце IX – начале Х веков. Булгарского царства в сравнении с Донским путём, видимо, считался более предпочтительным.

Если в неясном месте текста Ибн Хордадбеха представить название реки как Итиль – Волга, то выявляется вполне обоснованный Волжский маршрут. В книге Ибн Хордадбеха пояснено, что хазарский город Хамлидж, где купцы платили пошлины, находится «на конце реки, которая течёт из страны славян, и впадает она в море Джурджана» и далее сообщено, что из этой реки открывается выход в Каспий. Приведённые данные подтверждают, что именно Волга могла называться «рекой славян».

Как бы ни трактовать дорожные сообщения Ибн Хордадбеха, они свидетельствуют о дальней торговле русов мехами и оружием по разным водным путям, ориентированным на Византию и Халифат. Известия арабского чиновника важны ещё и потому, что датируют функционирование торговли русов не позже первой трети IX века. Языком русов был, скорее всего, славянский, так как переводчиками служили славянские евнухи. Как не вспомнить здесь запись «Повести временных лет» о том, что «словеньский язык и рускый одно есть».



СНОСКИ

1. Смирнов П.П. Волзький шлях в стародавнеi Руси. Киев, 1928

2. Дубов И.В. Великий Волжский путь. Л., 1982.

3. Носов Е.Н. Речная сеть Восточной Европы в образовании городских центров Северной Руси // Великий Новгород в истории средневековой Европы. М., 1999. С.162-163.

4. Кирпичников А.Н. Ладога и Ладожская земля VIII-XIII вв. // Славяно-русские древности. Вып. 1. Л., 1988. С. 46.

Оглавление

COPYRIGHT © 2005-2014 | сопровождение сайта www.astramarketing.ru
Рейтинг@Mail.ru