ВАТАНЫМ
Об обществе
Правление
История
Программы
ТАТАРСКИЙ МИР
О газете
Структура
Архив
Редсовет
ВОСТОЧНЫЙ СВЕТ
О журнале
Структура
Архив
Редсовет
АКТУАЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
ПАРТНЕРЫ
АВТОРЫ
ПОДПИСКА

ИСТОРИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО ДВИЖЕНИЯ В КРЫМУ

Айвазов А.С.


Тюремные записки известного деятеля национального движения крымских татар представляют собой собственноручные показания, разбитые на главы. Они подготовлены в январе 1930 года. В них описаны многие события, малоизвестные сегодняшнему читателю и поданные не с точки зрения официальной историографии, а с позиции лидера национального движения. Редакция благодарит А. Ефимова за возможность осуществить эту публикацию.


Идея об отделении Крымского полуострова от царской России у татар родилась не в 1917 году. Стремление крымских татар к восстановлению самостоятельности Крыма возникло ещё при Екатерине II, как только Крым был аннексирован в 1783 году царской Россией и было введено царское управление. Тесная связь с турками у татар возникла 500 с лишним лет назад, когда крымский хан Менгли-Гирей принял османское подданство и Крымское ханство стало вассалом Турции. Это произошло после того, как Константинополь был завоёван турецким султаном Мехмедом II. Немного позже, когда халифатство было отнято у арабов султаном Селимом, крымские татары, как все мусульмане, оказались связанными ещё и религиозными чувствами. Таким образом крымские татары до упразднения в Турции султаната и халифатства имели с Турцией национальные, расовые и религиозные связи.

500-летняя связь с Турцией способствовала значительной ассимиляции татар. В Крымском ханстве официальным литературным языком был османский. Поэты, историки писали свои произведения на османском языке. Стихи Адиль Герая, написанные на стенах ханского дворца, которые можно видеть и в настоящее время, написаны также на османском.

Татары в течение 500 лет сильно ассимилировались: думали по-турецки, читали и писали по-турецки, одевались по-турецки. Все учебники получали из Турции. Учителя и муллы воспитывались в Турции. Так продолжалось до 1918 года.

До империалистической войны Крымский полуостров больше напоминал турецкий эйалет, чем русскую губернию и по форме и по содержанию. Название татарских школ, их программа – всё было по-турецки.

Дома, как у бедных, так и у зажиточных татар, были украшены видами турецких городов и портретами деятелей Турции. У учителей на письменных столах стояли портреты турецких учёных, педагогов, поэтов и писателей. Это особенно стало заметно после турецкой революции 1908 года. А с 1905 года татары стали давать своим детям имена турецких деятелей.

Религиозная и национальная связь с 1900 года приобрели политический характер. Таким образом, с 1783 по 1917 год, то есть со дня аннексии Крыма до Великой Октябрьской революции источником просвещения у татар были не русские учебники и учебные заведения, а турецкие школы. Крымские татары даже с русской жизнью и Россией знакомились, как это ни странно, через турецкую литературу. Так же как идея западничества шла к татарам через Турцию и турецкую литературу, а не через Петербург. Можно утверждать, что все татары Крыма были панисламистами, с одной стороны, и пантюркистами – с другой. В Крыму до начала империалистической войны численность турок доходила почти до 150 тысяч. Все столовые, булочные, пекарни, постоялые дворы, кофейни, строительство больших домов было в их руках.


ГЛАВА I. ТУРЕЦКОЕ ВЛИЯНИЕ

Крымские татары не раз пытались восстановить самостоятельность Крыма, но все попытки были неудачными. Одной из таких попыток стало вооружённое восстание татар против царской армии в 1855 году, во время Крымской кампании. Татары, страдавшие от гнёта мурзаков, помещиков и царских законов, в некоторых местах Крыма, например, в Евпаторийском и Байдарском районах выступили против царских войск и воевали с ними. Затем, после занятия части Крыма неприятелем, татарское крестьянство командировало к союзникам специальную делегацию, чтобы та просила о восстановлении самостоятельности Крыма под их покровительством. Но во время возвращения от союзников делегация была захвачена около деревни Чоргунь и расстреляна. Уцелевший делегат (представитель Южного берега Крыма) Сали Трош бежал за границу.

После этого мурзаки, привыкшие всегда говорить от имени народа, отправили к союзникам свою делегацию, которая заявила: «Первая делегация самозванная, а мы являемся настоящими представителями татарского народа: татары Крыма кроме белого русского царя и его представительства ничего не хотят...»

После ухода союзников татарам пришлось пережить многое, ибо их выступления против царской власти считались изменой. Татары большими партиями эмигрировали в Турцию. 90% этих эмигрантов составляли степняки. Эмиграция, начавшаяся в 1860 году, продолжалась до 1861 года, то есть до появления в Крыму Хасана Нури Эфенди. Он был уроженцем деревни Ай-Василь Ялтинского района, бежал из Крыма после Севастопольской кампании в Турцию, получил там высшее образование, работал при Мидхат-паше – авторе турецкой конституции, принявшем участие в низложении султана Абдул-Азиза в 1876 году.

Каждый год во время оразы (поста) из Турции в Крым и на Кавказ приезжали турецкие эмиссары – представители духовенства под видом дервишей, скитальцев и Софы, которые вели пропаганду среди татар о переселении в Турцию. Духовные эмиссары, продолжавшие приезжать в Крым и после Хасана Нури до начала XX века, прежних успехов не имели.

Эмиссары, убедившись в бесплодности своей пропаганды о переселении татар, начали вести пропаганду о панисламизме, о значении халифатства и объединении всех мусульман вокруг Халифа.

Турецкий панисламист и редактор газеты «Тасвир-Эфияр» Эбуззия Тевфик Бей ежегодно отправлял в Нижний Новгород сотни тысяч турецких календарей-альманахов, которые во время ярмарки продавались по низким ценам. Турецкий писатель-историк и редактор газеты «Терджиман и Хак искот» Ахмед Мидхат Бей имел с некоторыми северными татарами (получившими образование в Стамбуле) переписку и давал им советы, как работать в России при самодержавии. Один из этих татар, Каримов Ф.Г., впоследствии стал редактором газеты «Вакыт» в Оренбурге. Всё это происходило до 1893-1896 годов. В самом конце XIX века в Россию приехал известный младотурок Мурад Бей (уроженец Кавказа, получивший высшее образование в Петербурге), издававший в Париже газету «Мизан» («Мера – весы»), требовавший конституционного строя. Мурад Бей объездил Кавказ, Туркестан, Башкирию и Волгу.

Он играл заметную роль на Кавказе, а Ахмед Мидхот (хотя сам не был в России) оказал влияние на северных татар. Письмо Ахмеда Мидхота к Каримову Ф.Г. распространилось среди тюрко-татарских учителей.

Хасан Нури, как только приехал в Крым, начал вести пропаганду против эмиграции татар и ему действительно удалось путём агитации остановить эмиграцию. Хасан Нури познакомился с Гаспринским Исмаилом Мурзой, работавшим тогда (в 1879 г.) учителем русского языка в земской школе в Ялте на Дерекойской улице. Нури уговаривал Гаспринского, чтобы он получил разрешение на издание газеты на татарском языке. После долгих переговоров Гаспринский согласился, и 10 апреля 1883 года в Бахчисарае вышла газета «Терджиман» («Переводчик»). Газета выходила один раз в неделю, половина по-русски, половина по-татарски. Но вскоре отношение Хасана Нури к Гаспринскому изменилось. Этому послужила статья Гаспринского, в которой он восхвалял царя, его правительство и царский режим. Нури запретили учительствовать, взяли у него подписку о невыезде из Ялты. В 1893 году Нури совершил налёт на типографию Гаспринского и заставил наборщиков набрать и отпечатать 100 тысяч экземпляров прокламаций на татарском языке под заглавием «Мусульмане Крыма, проснитесь, проснитесь!»

В 1897 году в Дерекой (Ялтинский район) по предложению Хасана Нури были приглашены два представителя из Оренбурга. Один из них был Каримов Ф.Г., окончивший в Стамбуле гражданскую султанскую школу («Милькийен Шахане Мектеби»), а другой – Хасан Кебутори, окончивший в Стамбуле высшую педагогическую школу («Али Дар-Уль-Муала-имени»), которые организовали Дерекойскую школу и превратили её в «Рушди».

Они сотрудничали до 1901 года, потом Каримов вернулся в Оренбург, где работал до Октябрьской революции, а Кебутори уехал в Касимов (Рязань), где работал среди касимовских татар.


ГЛАВА II. ОСНОВАТЕЛИ ПАРТИИ «ЕДИНЕНИЕ И ПРОГРЕСС»

Нашумевшая и властвовавшая в Турции с 1908 по 1918 год младотурецкая партия «Единение и прогресс» («Иттихат ве тераки») была основана, если не ошибаюсь, в 1893 году. Главными основателями партии были тюрко-татары из России: Али Бей Гусейн Заде (Азербайджан); Мехмед Мурод Бей – дагестанец; Селим Скифф Бей – бахчисараец.

Партия «Единение и прогресс» до 1908 года была подпольной, центральный комитет находился в Салониках, а главные руководители – в Париже, Женеве и Каире, где они издавали свои газеты.

Во время русско-японской войны в Баку приехал Али Бей Гусейн Заде, где на средства миллионера и панисламиста Тагилы, вместе с панисламистом (впоследствии пантюркистом) Ахмед Бей Агаклы с 1905 года издавал на тюркском языке ежедневную газету «Хаят» («Жизнь»). В то же время Али Бей Гусейн Заде основал в Баку школу «Сеадет» («Счастье»), где некоторые преподаватели были стамбульскими турками.

В 1907 году, когда газета «Хаят» была закрыта русской властью, Али Бей начал издавать периодический журнал «Феюзат» («Благо»), в котором принимали участие турецкие писатели и поэты. Специально из Каира был приглашён редактор газеты «Тюрк» – Ахмед Кемаль Бей, который жил в Баку почти до начала империалистической войны. Ахмед Кемаль Бей был ярким младотурком-пантюркистом. В газетах «Хаят» и журнале «Феюзат» сотрудничал и я.

Гусейн Али Бей и Ахмед Кемал насаждали в Азербайджане младотурецкую идею и формировали у азербайджанцев национальное самосознание. Газета «Хаят» была панисламистским и пантюркистским органом, а журнал «Феюзат» – пантюркистским.

В Баку и во время империалистической войны турецкие молодые писатели и педагоги издавали журналы «Селям» и «Мектеб» и преподавали турецкий язык и литературу в азербайджанских школах.

Это продолжалось и при Советской власти до 1928 года. В Бакинском университете работал специально приглашённый профессор Исмаил Хикмет Бей, который читал лекции по истории турецкой литературы и языка. Исмаил Хикмет Бей был «оджакистом» и пантюркистом. Он написал и издал историю турецкой литературы в 4-х томах. Исмаил Хикмет Бей каждый год летом совершал путешествия по России в районы, где жили тюрко-татары, якобы для сбора народной литературы и этнографического материала.

Долгое время с начала Советской власти одним из редакторов газеты «Коммунист» был бывший турецкий офицер Ахмед Веди Тырни. Если не ошибаюсь, когда я приезжал в командировку, в 1930 году , он ещё был в Баку. А.В. Тырни приехал в Баку с турецкой оккупационной армией, занявшей Грузию и Азербайджан в 1918 году.

В Азербайджанском Госиздате работали также турки из Турции. Помню фамилию только одного – Фуад Бей, который был зав. литературным отделом Азербайджанского государственного издательства. Он также в 1930 году находился ещё в Баку и работал в издательстве.

Таким образом, после падения младо-турецкой власти в Турции пантюркистский центр переместился в Баку. Во главе его стали руководители партии «Мусават». «Мусават» так же как крымская «Милли-Фирка», казанская «Милли Шура», туркестанская «Азат Туркестан» и др. были филиалами «Единения и Прогресса».

Главной целью всех этих организаций было объединить все тюрко-татарские национальности и племена, создать единое тюркское или татарское государство.


ГЛАВА III. РОЛЬ ХАСАНА НУРИ

Хасан Нури – основатель национального и националистического движения в Крыму. Как только приехал в Крым, он начал подготавливать из более или менее культурных, развитых, толковых людей, особенно учителей, кадры агитаторов и пропагандистов. Сначала Нури открыл школу в своей деревне Ай-Василь, но через год переехал в деревню Гаспра. Немного позже он открыл курсы в Ялте, где вёл среди учащихся национальную пропаганду, возбуждая в них вражду к самодержавию и царизму. Курсы эти скоро были закрыты властью и он был лишён прав учительствовать.

Хасан Нури начал объезжать крымские города и вести пропаганду, но через несколько месяцев был арестован в Евпатории и отправлен в Ялту, где сидел в тюрьме около двух лет и был освобождён из-под стражи под подписку о невыезде. Тогда Х. Нури открыл кофейню в Ялте под городской Думой, где и жил до самой смерти в 1903 году.

Нури успел подготовить кадры националистов и организовать подпольное общество «Неджат». Это общество было основано в 1898 году в Алупке, председателем был сам Х. Нури, а секретарём был я. Конечная цель «Неджат» – создать в Крыму самостоятельную нейтральную республику вроде Швейцарии под покровительством европейских великих держав.


ГЛАВА IV. МОЁ УЧАСТИЕ В НАЦИОНАЛЬНОМ ДВИЖЕНИИ

Родился я в Алупке в 1878 г. в бедной крестьянской семье. Отец был дровосеком. Нас было четыре брата и сестра. В детстве все братья работали в имении Воронцова и Милютина батраками (мне тогда было 9-10 лет, получал в день 30 копеек).

В 1889 году после окончания Алупкинской начальной школы один из моих родственников увёз меня в Константинополь, где я окончил педагогический институт. По подозрению турецкой полиции был вместе с другими студентами арестован, но когда узнали, что я русский подданный, меня через русское посольство отправили в Россию. Таким образом, я в 1898 г. приехал в Крым, основал в Алупке новую школу, в которой всё преподавалось по звуковому методу, учил мальчиков и девочек наравне читать и писать. До того времени девочкам писать было нельзя. Ввёл в программу начальные образовательные предметы: арифметику, географию, грамматику, татарский язык и прочее. Но всё это я делал неофициально. Тогда в татарских школах преподавался на арабском языке Коран и Закон Божий. Условия для просветительской работы были очень тяжёлые. Начиная от кулаков, духовенства и до урядника все были против новой школы.

В 1902 году я устроил первый публичный выпуск исключительно из бедняцких детей. Крестьяне выразили своё удовлетворение и всячески стали поддерживать школу. В начале следующего учебного года приехал уездный ялтинский инспектор народных школ Дмитриевский и официально заявил, что в татарских школах кроме Корана ничего нельзя преподавать. Он угрожал: «Если будете преподавать кроме Корана другие предметы, то примем крутые меры».

Я, несмотря на угрозы, продолжал свою работу. В 1904 году перед весенним экзаменом получил анонимное письмо: «Атеист! Если ты хочешь умереть своей естественной смертью, то брось школу, а если ты хочешь чтобы тебя убили как собаку, продолжай учительствовать». Я на это письмо не обратил внимания и продолжал оставаться при школе. 24 июня 1904 года в два часа ночи в моё окно был брошен большой камень. Камень попал мне в плечо, а другой, меньше первого – в голову, шрам до сих пор остался.

После смерти Хасана Нури председателем «Неджат» стал я и председательствовал до разгрома его полицией в конце 1906 – 1907 годов. «Неджат» имело в уездных городах свои ячейки. Газета «Ватан Хадими», выходившая четыре раза в неделю в г. Карасубазаре под моей фактической редакцией, была органом «Неджат».

Под влиянием «Ватан Хадими» в Крыму – в городах и больших сёлах открылись школы (рушдие), в которых 90% учителей были получившие образование в Турции татары или приглашённые из Стамбула турецкие педагоги. Например, в Бахчисарайской рушдие, директором которой был Леманов Исмаил, большинство преподавателей были младотурки, эмигрировавшие в Париж и оттуда приехавшие в Крым. До революции 1905 года Гаспринским были приглашены из Стамбула три преподавателя панисламиста: Махмуд Бей, Ахмед Нуреддин и Бекир Эмекдар. Бекир Эмекдар был впоследствии (1903-1907) командирован Гаспринским в Среднюю Россию, в Рязанскую губернию для распространения под флагом «Усул Джедид» то есть нового звукового метода, панисламистской пропаганды среди татар. Сам Гаспринский каждый год ездил на ярмарку в Нижний Новгород с той же целью.

Ученики Бахчисарайской и Евпаторийской рушдие носили турецкую гимназическую форму и все были в фесках. После наступления реакции газета «Ватан Хадими» и многие рушдие были закрыты, часть учителей отстранена, часть выслана за пределы Таврической губернии. Среди высланных был и я.

Из высланных и отстранённых учителей большая часть после младо-турецкой революции поехали в Стамбул. А за ними из Крыма уехало в Турцию около 100 юношей учиться. Младотурецкая власть их приняла очень тепло и всех устроили учиться на государственный счёт в различные учебные заведения. Студенты тюрко-татары, уехавшие из различных краев и областей России, организовали в Стамбуле «Российское мусульманское студенческое общество» («Русие мусульман талебелери джемиети»). Кроме этого было организовано ещё «Российское мусульманское общество отечества» («Русие мусульманлары джемиет ватан»). Последнее организовали студенты духовных школ и богословского факультета Стамбульского университета.

В 1910 году упомянутое студенческое общество раскололось, и каждая область организовала для себя самостоятельные общества. Крымские студенты имели общество под названием «Крым татар талебелери джемиете». После того как в Стамбуле организовали «Тюрк Дернеги», впоследствии «Тюрк Оджаги» в 1911 году всё студенческое землячество и общества стали ячейками «Тюрк Оджаги», главная цель которой – подготовка кадров для распространения среди тюрко-татарских народностей идей пантюркизма и пантуранизма.

Каждое студенческое общество имело свой устав, в котором говорилось: «Главная цель нашего общества – оказывать приехавшим из России студентам всякие содействия, устроить их в школах, обеспечить их квартирами и столом. Возбудить в них национальное самосознание и идеи тюркизма».

Все студенческие общества работали самостоятельно, но цель была у них одна – пантюркизм и осуществление его. Каждый из них имел моральную и материальную поддержку от младотурецких организаций, а из России имели литературную помощь. Все эти общества работали до 1917 – 1918 годов в Турции, а потом многие члены их вернулись в Россию и работали на местах: в Азербайджане, Казани, Крыму, Башкирии, Туркестане, Туркменистане, Дагестане и других регионах.


ГЛАВА V. РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ В КРЫМУ

Когда признаки революции стали очевидны, я весной вернулся в Крым и начал подпольно работать среди надёжной татарской молодежи, чтобы подготовить её к грядущим событиям. После Манифеста 18 октября среди татарских крестьян вспыхнуло аграрное движение, в котором видную роль играл тогда товарищ Идрисов.

Мурзаки и помещики, чтобы остановить это движение и отвлечь внимание крестьян от революционной деятельности, вместе с губернатором созвали так называемый «Бютюн Крым Муслюманлары шурасы» (Всекрымский мусульманский совет). Но надежда мурзаков и губернатора не оправдалась. Благодаря агитации наших в совет приехали со всех концов Крыма около 600 крестьян и более 50 молодых учителей. Мурзаки хотели свойственными им песнями убаюкивать крестьян, но получили сильный отпор. Молодёжь и крестьяне потребовали, чтобы губернатор сам пришёл. Губернатор пришёл и от имени царя и правительства спросил, что хотят крестьяне и вообще татары. Я сказал, что наших требований немного, мы требуем освобождения школ от надзора полиции, освобождения крестьян от экономического рабства, удовлетворить крестьян землями, освободить татарские школы от опеки духовного правления, свободного преподавания и прекратить гонения на татарские школы и учительство.

Губернатор обещал обо всём написать в Петербург. Тогда один из моих товарищей, Менсеит Джемилев сказал: «Господин губернатор, дайте нам максимальный срок, мы обещаниями жить не сможем. То, что мы требуем, оно не даётся, а берётся, если вы не дадите, мы сами его возьмём... «

На другой день губернатор заявил, что в Петербурге скоро созывается всероссийский мусульманский съезд, где будут обсуждаться все мусульманские вопросы. И просил избрать делегацию из 12 человек. Мы приняли участие в выборах. Это была первая победа трудовой интеллигенции и крестьянства над дворянами.

После того, когда мы уехали в Петербург, мурзаки во главе с Муфтием собрались в Джанкое и избрали контрделегацию, которая тоже поехала в Петербург. Но как мы и предполагали, съезд не состоялся, правительство его не разрешило. Тогда мы избрали делегацию из семи человек, в которую я вошёл. Отправились к министру внутренних дел Дурново. Он нас принял и объяснился в любви, просил передать всем мусульманам от имени правительства, что они нас, мусульман, очень любят!..

Я ответил: «Господин министр, любовь тогда хороша, когда она обоюдна, а у нас этого нет. Мы приехали сюда поговорить со всеми о своих нуждах, а вы смотрели на нас как на пасынков. Вернёмся домой и об этом будем говорить всем крестьянам».

Дурново не дослушав меня до конца, молча, ушёл, хлопнув дверью.

Приехав в Крым, я с некоторыми товарищами обратился к редактору газеты «Терджиман» Гаспринскому и предложил ему работать вместе с условием, чтобы он не изменил направление газеты. Он ответил, что с малышами работать не может. После этого мы с товарищем Медиевым основали в Карасубазаре новую татарскую газету «Ватан Хадими».


ГЛАВА VI. ПОДПОЛЬНАЯ АГИТАЦИЯ

В 1906-1908 годах я состоял членом партии социал-революционеров. Из татар в этой партии тогда ещё состояли: Джемиль Менсеит из Старого Крыма и Медиев. В это же время среди татар были социал-демократы. Одного из них знаю, это Каври Ахтем из деревни Симеиз, который оказался провокатором и работал под кличкой «Воронцов». Он же выдал охранке и меня, а также членов партии социал-революционеров Георгиева, Архипова, Архангельскую. О его деятельности стало известно после февральской революции и он был арестован. (Из показаний от 24 декабря 1929 г.)

После того как Ялтинский уезд был объявлен очагом революции, там ввели охранное положение. Генерал Думбадзе был назначен диктатором. В его распоряжении был целый полк солдат, которые были распределены по всем курортам южного берега Крыма. Я поехал в Ялту, зная, что в Алупкинском дворце стоят 500 солдат для уничтожения революционеров. Мы с товарищами Джемилевым, Архангельской, Архиповым решили вести агитацию среди солдат против царизма. Переодели Архангельскую и её подругу в горничных и пустили к солдатам. Таким путём мы могли привлекать солдат на свою сторону, начали устраивать в праздничные дни подпольные сходки в лесах.

К концу 1907 года я был в административном порядке выслан из пределов Таврической губернии.

В первых числах января 1908 года я уехал в Египет, чтобы лечиться от астмы.

В 1909 году вернулся в Москву, давал частные уроки и посещал лекции в Лазаревском институте. Три раза был арестован и в 1911 году уехал в Швейцарию, где случайно познакомился в Базеле с товарищем Лениным. Вернулся через Константинополь в Россию и жил в Москве. (Из автобиографии от 10.02.1930 г.)

При выезде в 1910 и в 1912 годах в Турцию я тесно связался с видными пантюркистскими деятелями: Акчуриным Юсуфом, Ага Оглы Ахмедом, Гусейн-Заде Али Беком, Мехмед Эмином, Абдулла Субхи и Халиде Эдибе (автором книге «Туран», эта книга впоследствии стала основой для устава и программы последователей туранизма). В 1912 году будучи в Стамбуле я совместно с Акчуриным, Мехмет Эмином, Халиде Эдибе и другими создал организацию «Турк Дернеги», которая впоследствии значительно выросла и под названием «Турк Оджагы» стала одним из крупных филиалов партии «Иттихат ве Тераки».

К концу 1913 года после празднования трёхсотлетия дома Романовых я попал под амнистию, после которой мне разрешили вернуться в Крым и жить только в Бахчисарае, где я жил до февральской революции и редактировал газету «Терджиман».

Во время выборов во II Государственную Думу я работал в Ялте. С несколькими товарищами мы составили прокламацию на татарском и русском языках в доме Елпатьевского. Ночью их печатали в земской управе в Ялте на гектографе. Прокламации были против кандидатов истинно русских. Между прочим один из кандидатов был купец Эмир-Али Умеров, который имел в Ялте очень большой магазин. Мы объявили ему бойкот и в прокламациях об этом написали. Через неделю у него торговля окончательно остановилась, векселя его были опротестованы и он застрелился.

После того, как выборы кончились нашей победой, губернатором были назначены новые выборы. Мы с Джемилевым собрали крестьян-избирателей в центральной гостинице и агитировали. В это время появилась полиция и, чтобы не попасться им руки, мы бросились со второго этажа гостиницы на улицу, попали на крышу экипажа, стоящего возле гостиницы, и убежали.

Когда открылась II Государственная Дума, я послал от имени мусульманской молодёжи привет и телеграмму, в которой говорилось: «Мы уверены, что первыми вашими словами будут слова: «Долой смертную казнь! Земля и воля!» Будьте стойки в своих требованиях». Копия этой телеграммы печаталась в тогдашних газетах и в газете «Ватан Хадими». (Из автобиографии от 10.02.1930 г.)


ГЛАВА VII. ИСМАИЛ ГАСПРИНСКИЙ И ЕГО ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Гаспринский Исмаил Мустафаевич родился в деревне Авджикой Бахчисарайского района. Мать его была мурзачка, а отец – крестьянин деревни Гаспра – Мустафа Оглы. Будучи волостным старшиной, он угодил князю Воронцову-Дашкову в приобретении за бесценок Массандровских земель, принадлежавших тогда Ай-Васильевским крестьянам. За эти заслуги Мустафа Ага по ходатайству Воронцова-Дашкова получил личное дворянство и приличную сумму денег. После того, как Мустафа Ага получил дворянство и богатство, он женился на мурзачке-дворянке и уже стал Мустафа Челеби!

Гаспринский Исмаил Мурза родился в 1851 году. После домашнего образования родители отправили его в Москву и устроили в кадетский корпус, который он не окончил. Связался с одной француженкой в Одессе и с ней уехал в Париж, будучи в 18-летнем возрасте. В Париже он оставался два года, в течение которых хорошо освоил французский язык.

После возвращения в Крым Гаспринский несколько лет ничего не делал. Родители его прожили весь капитал, который получили от Воронцова-Дашкова. Тогда Гаспринский поехал в Ялту учительствовать в земской школе и преподавать татарам русский язык. Как раз в это время Хасан Нури познакомился с Гаспринским.

Судя по направлению газеты «Терджиман» Гаспринский с 1883 по 1894 год был руссофилом-монархистом, а с 1894 по 1909 – панисламистом. С 1909 года до смерти своей, то есть до 1914 года, он был пантюркистом.

До 1905 года я лично не помню, была ли в Крыму организация монархистов татар или нет. После революции в Крыму монархисты действовали организованно. Была создана партия истинно русских, к которой примыкало и несколько татар-купцов и волостных старшин (в Ялте волостной старшина Асан Умеров и сын его Эмир Али Умеров). Представители монархистов во многих местах в Крыму потерпели фиаско. В конце 1905 года мурзаки, поняв это, вздумали вместе с губернатором Поповым созвать всекрымское мусульманское совещание, чтобы отвлечь внимание татар от политических течений. Мурзаки думали и надеялись, что собрание будет в их пользу и укрепит их положение. Но всё вышло наоборот. К совещанию со всех сторон Крыма приехали более 1000 представителей, 90% которых составляли крестьяне, не имевшие тогда имущественного ценза.

Совещание открылось в здании бывшего дворянского собрания. Увидев не привыкших сидеть на бархатных креслах и диванах крестьян в постолах, мурзаки ужаснулись. Совещание открылось под председательством Гаспринского, которому потом было поручено огласить декларацию правительства.

Гаспринский как панисламист работал больше 15 лет. Несколько раз совершал путешествия по Туркестану, Средней Азии, был и в Китайском Туркестане. Затем два раза специально ездил к эмиру Бухарскому. Через персидского посланника имел переписку с персидским шахом. А к турецкому кровавому султану Абдул Гамиду II ездил довольно часто. Имел ордена от эмира Бухарского и Абдул Ахад-хана.

В 1907 году Гаспринский ездил в Египет с целью созвать в Каире Всемирный мусульманский конгресс под флагом обсуждения причин отсталости мусульман и упадка мусульманских государств. С этой целью Гаспринский издавал в Каире на арабском языке газету «Аннаяджи» («Возрождение»). Но газета успеха не имела. Всего вышло 5 номеров.

Мусульманские деятели Египта приняли Гаспринского и его предложения очень тепло. Даже приступили к организационной работе. Все каирские и арабские газеты писали очень много об этом конгрессе, но он так и не состоялся. Этому препятствовали главным образом Англия и царская Россия.

Младотурки-эмигранты, находившиеся в Каире, также относились к идее Гаспринского отрицательно.

Когда Гаспринский убедился, что его план о созыве Всемирного мусульманского конгресса рухнул, он задумал играть посредническую роль между младотурками и султаном Абдул Гамидом. Гаспринский внезапно уехал из Каира, но куда — никто не знал. Как потом выяснилось, он ездил в Стамбул и был принят султаном Адбул Гамидом.

Гаспринский сделал султану Абдул Гамиду следующие предложения:

«Европейские великие державы решили во что бы то ни стало разделить Турцию. Скоро будет в Ревеле свидание двух монархов – императора Вильгельма II и Николая II для обсуждения этого вопроса. Чтобы спасти Турцию от раздела, Вам необходимо сойтись с младотурками и объявить свободу, восстановить Конституцию 1877 года. По этому вопросу я беседовал в Каире с представителями младотурков, которые уполномочили меня вести с Вами переговоры. Скажите Ваш ответ, я еду обратно и передам ответ им... «

Абдул Гамид согласился, при условии, чтобы младотурки дали гарантию о сохранении ему жизни.

Гаспринский был очень доволен и сейчас же поехал обратно в Каир, чтобы торжественно заявить младотуркам о позиции Абдул Гамида. Но не успел он ещё выехать из Стамбула (март 1908), а младотурки уже знали об авантюре Гаспринского от своих агентов, находившихся при дворе Абдул Гамида.

Когда Гаспринский приехал в Каир, все младотурки отвернулись от него и никто с ним даже не здоровался. Поняв и оценив свой поступок, он сейчас же уехал в Россию, не заезжая в Стамбул. В Севастополе Гаспринский был задержан царской полицией, но через 28 часов был освобождён.

В 1908 году в июле, как только в Турции произошла младотурецкая революция, Гаспринский начал выпускать специальные экземпляры «Терджиман» под такими же номерами и датами, какие выпускал для русских читателей, но содержание было совершенно другое.

Через год Гаспринский перешёл от панисламистов к лагерю пантюркистов и начал «украшать» свою газету лозунгами: «Единение в мысли, языке и деле». Этот лозунг поместил он на первой странице газеты «Терджиман».

Гаспринский перешёл в лагерь пантюркистов после того, как в конце 1908 года к нему приехал из Стамбула один из лидеров панисламистов-пантюркистов Акчурин Юсуф Бей (уроженец Поволжья, переселившийся в детстве в Турцию, получивший там и в Париже образование, всё время жил за границей и часто приезжал в Россию), автор брошюры «Учь тарз сиясет» («Три формы политики»). Гаспринский до самой смерти вёл с ним переписку, и каждый год они виделись.

После того, как в Стамбуле под редакцией Акчурина стал выходить журнал «Тюрк Юр» (орган пантюркистов), Гаспринский начал сотрудничать в нём и часто ездил в Стамбул.

Накануне империалистической войны Гаспринский опять ездил в Стамбул, где в «Тюрк Оджаги» и клубах произносил пантюркистские речи, которые встречались шумной овацией. Гаспринского провожал до Крыма Акчурин, а потом он уехал на Север, то есть в Поволжье и Туркестан.

Акчурин объездил почти все области, населённые тюрко-татарами, и вернулся в Турцию только накануне объявления войны Турцией России в конце октября 1914 года.

Акчурин Юсуф Бей является также автором программы и устава «Союза всероссийских мусульман», который по его инициативе был образован в конце 1905 года в Петербурге, на нелегальном всероссийском мусульманском съезде, в котором участвовал и я.

В 1913 году в Россию приехал известный турецкий учёный, министр государственных имуществ Махмуд Эйваз Эфенди. Он объездил почти все губернии и области, населённые мусульманами.

В 1910 году Россию посетил первый младотурецкий великий везир (премьер-министр) Хильми Паша. После Петербурга он ездил в Казань, Уфу, Оренбург, затем вернулся в Турцию. Хильми Паша везде был встречен мусульманами дружно и радостно. В Москве в доме Байбекова Х.Х. на Цветном бульваре ему был устроен банкет.


ГЛАВА VIII. ПЕРВЫЙ ПАНТЮРКИСТСКИЙ СЪЕЗД В РОССИИ

В 1913 году Гаспринский «по своим делам» уехал в Петербург, а на самом деле был в Москве, где в мае того же года он устроил съезд пантюркистов. На съезде присутствовали представители всех областей и Крыма.

Здесь я должен подчеркнуть, что в течение 1913 года ни один номер газеты «Терджиман» не был конфискован и не подвергался штрафу. Между прочим, это очень характерно!.. После смерти Гаспринского редактором газеты «Терджиман» был я и работал там до Февральской революции. По случаю смерти Гаспринского вся тюрко-татарская печать в России и вне её долгое время публиковала особые, специальные статьи, посвящённые Гаспринскому.

Во многих городах и областях России после его смерти были открыты школы, клубы и другие культурно-просветительские общества его имени (он умер 11 сентября 1914 года в Бахчисарае). В Крыму также был открыт татарский женский учительский институт «Дар-Уль-муальмемати» в Симферополе.

После смерти Гаспринского я тщательно искал его архив, но, к сожалению, не нашёл. Или у него его не было, или же спрятали сыновья и дочери. Мне кажется, что его архив был спрятан в его же доме. Не думаю, что столь ценная и богатая (как документы) переписка не сохранилась.


ГЛАВА IX. «ТЕРДЖИМАН» В РОЛИ «ВАТАН ХАДИМИ»

С моим приходом направление «Терджимана» резко изменилось, то есть полевело. «Терджиман» стал играть роль «Ватан Хадими». Широко открыл свои страницы для татарской молодёжи, начал открыто писать о пантюркизме, о едином литературном тюркском языке и т.д.

«Терджиман» открыл борьбу против старой тюркско-татарской орфографии, ввёл фонетическую звуковую орфографию. «Терджиман» начал борьбу против старых школ и медресе, в которых преподавались исключительно схоластические науки, не имевшие ничего общего с жизнью. «Терджиман» поднял вопрос о немедленной реформе, то есть о превращении «Зинджирли медресе» в светскую среднюю школу с богословским отделением. В этом вопросе «Терджиман» объединил почти всех татар Крыма за исключением мурзаков-помещиков и духовенства.

«Терджиман» завоевала симпатию и доверие татарского народа и объединила вокруг себя, то есть вокруг реформы — мектебов и медресе, фактической орфографии общетюркского литературного языка и т.д.

Я был одним из основателей в Стамбуле в 1911 г. «Тюрк Дернеги» («Тюркский кружок», впоследствии «Тюрк Оджагы») и одним из основателей журнала «Тюрк Юрду». Я состоял членом «Тюрк Оджагы» до 1918 года. 1910-1917 годы были временем развития и распространения пантюркизма в России. В Крыму «Терджиман', в Азербайджане – «Ачык Сез», «Икбаль», в Оренбурге – «Вакыт» «Шура», в Уфе – «Турныш», в Казани – «Юлдуз» и «Куни» были распространителями пантюркизма.


ГЛАВА X. ПОЯВЛЕНИЕ ЧЕЛЕБИДЖАНА ЧЕЛЕБИЕВА И ДЖАФЕРА СЕЙДАМЕТОВА

Челебиев Челебиджан после окончания юридического факультета в 1913 году вернулся из Стамбула в Крым и поехал в Петербург, поступил в психоневрологический институт. С 1915 года он начал регулярно писать в «Терджиман». Почти все его статьи были посвящены необходимости реформы татарских школ. В 1914 году в начале империалистической войны из Парижа вернулся (через Стамбул) Сейдаметов Джафер и сейчас же был взят на военную службу и отправлен в Москву в школу прапорщиков. Сейдаметов также из Москвы, а потом с фронта регулярно посылал статьи в «Терджиман». Часть статей были о просвещении, а часть – в националистическом духе, под заглавием «Национальное чувство».

Челебиев также был взят на военную службу, но его не допустили в школу прапорщиков, так как он в вопросе реформы «Зинджирли Медресе» резко выступал против Крымтаева, который был в это время предводителем дворянства Таврической губернии и председателем губернского воинского присутствия, поэтому приказал отправить Челебиева рядовым на Румынский фронт.

Челебиев Ч. и Сейдаметов Д. были большими друзьями. Где бы ни находились, они вели переписку, держали связь и продолжали сотрудничать в «Терджимане».

С моим приходом тираж «Терджимана» увеличился на 10 тысяч и доходил до 16 тысяч, из коих больше 10 тысяч подписчиков были в Крыму, остальные в других областях России. «Терджиман» охотно читали везде: в Казани, в Туркестане, Азербайджане, Туркмении, Бухаре и других областях.

Я был редактором «Терджимана» до 1917 года. После моего ухода редактором был назначен Крымским Мусульманским Исполкомом Омер Хильми Дагджи. Он получил образование в Стамбуле. Был большим другом Сейдаметова Джафера, уроженец деревни Кизилташ (Ялтинского района).


ГЛАВА XI. ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Первые дни Февральской революции в Крыму татарами были встречены индифферентно, а в некоторых местах татары отнеслись к ней равнодушно и недоверчиво, боялись присутствовать на собраниях и митингах.

«Терджиман» всеми силами старался поднять настроение татарского народа, призывая его к участию в революции, к созданию национальной организации.

12 марта под влиянием Али Боданинского в Симферополе было созвано общее собрание Крымского мусульманского благотворительного общества, которое под давлением Боданинского Али, Хильми

Абдул Хакима, Ибрагима Фехми, Исхака Муллина и др. организовало временный мусульманский революционный комитет из 15 человек, среди которых был и я. Этот комитет был создан на основании телеграммы мусульманской фракции при Государственной Думе. Мусульманская фракция требовала, чтобы крымские татары немедленно послали в Петроград двух делегатов для участия в заседании бюро мусульманской фракции по созыву Всероссийского мусульманского съезда.

Крымский Мусульманский Ревком делегировал меня и Кипчакского Мустафу в Петроград для участия в похоронах жертв революции и работы в Мусульманском бюро по подготовке созыва всероссийского мусульманского съезда. Я оттуда вернулся к 20 апреля. (Из автобиографии от 10.02.1930 г.)

Руководителями Крымского Мусульманского Ревкома были Боданинский А., Фехми Ибрагим и Тарпи Ибрагим (мечтавший стать муфтием Крыма). Крымская татарская молодёжь потребовала от комитета вызвать с фронта Челебиева и Сейдаметова Д. 20 марта они уже были в Крыму. По их инициативе и агитации был созван Всекрымский мусульманский съезд, который 25 марта 1917 года из своей среды избрал Крымский мусульманский центральный исполнительный комитет. Комитет этот имел следующие отделы: общий, просвещения, организационный, агитпроповский, статистический, земельный, вакуфный, религиозный, юстиции и т.д. Председателем комитета был Челебиев. Комитет имел во всех уездных городах свои исполкомы, а в деревнях также были маленькие комитеты. Властвовавший в течение девяти месяцев в Крыму, этот комитет был организован в моё отсутствие (я был выбран заочно членом этого же комитета).

После образования комитета и прихода во главу татарского народа Сейдаметова и Челебиева я остался в тени. Руководителями крымско-татарского национального движения стали Челебиев, Сейдаметов, Озенбашлы (доктор), Чапчакчи и Хаттатов.

Мне после возвращения из Петрограда комитет предложил организовать в Симферополе типографию и создать газету. Когда типография была готова, комитет утвердил мою кандидатуру в качестве редактора, а газете дал название «Миллет» («Нация»). Главным редактором «Миллет» был Сейдаметов.

В «Миллете» сотрудничал Акчокраклы, Бекиров Осман, Рефатов Митдхат, Сейдаметов Д., Керменчеклы Джемиль и многие др.

Одновременно с «Миллет» под редакцией Чапчакчи и Боданинского Али начала выходить на русском языке газета «Голос татар», которая была также органом Крымского Центрального Мусульманского Исполкома.


ГЛАВА XII. ВСЕРОССИЙСКИЙ МУСУЛЬМАНСКИЙ СЪЕЗД

Мусульманское бюро при мусульманской фракции в Государственной Думе разослало всем мусульманским организациям и обществам в России извещение о том, что 10 мая 1917 года оно созывает в Москве Всероссийский мусульманский съезд, и предложило командировать делегатов с решающим голосом.

Крымский Мусульманский Центральный Исполнительный Комитет 7 мая созвал всекрымский делегатский съезд, который избрал восемь делегатов на мусульманский Съезд. Среди делегатов были Сейдаметов, Озенбашлы, я, Одабаш Бекир и др.

Съезд открылся 10 мая в доме Московского мусульманского благотворительного общества, выстроенного миллионером, нефтепромышленником азербайджанцем Асадулаевым Самедом. На съезде присутствовало 600 делегатов ото всех областей России, населённых тюрко-татарскими народностями. Председателем съезда был избран пантюркист, известный общественный деятель юрист Цаликов Ахмед Бей.

На съезде очень горячо обсуждался вопрос о форме управления Россией. Топчибашев, Расулзаде, Каримов были представителями федералистов и стояли за демократическую федеративную республику. Цаликов, Исхаков представляли демократических республиканцев и настаивали на демократической республике. После долгих споров съезд единогласно принял принцип федеративной демократической республики.

Все постановления съезда носили характер основных законов федеративной национальной республики.

Этот съезд был продолжением I и II съездов, происходивших в 1905-1906 годах в Петербурге и на Волге, на пароходе. Эти съезды выработали и утвердили устав и программу партии «Союз российских мусульман» (тогда тюрко-татары были панисламистами). А последний съезд носил пантюркистский характер.


ГЛАВА XIII. ОТЕЦ ВСЕХ ТЮРКО-ТАТАРСКИХ НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ

Отцом всех тюрко-татарских националистических организаций или партий России, по-моему мнению, является Всероссийский мусульманский съезд 10-15 мая 1917 года. Делегаты съезда, как только вернулись, сейчас же приступили к организации националистической партии – «Милли-Фирка» (авторы Сейдаметов и Челебиев), в Азербайджане – «Мусават» (авторы Расулзаде М. Э., Топчибашев А. М.), в Казани – «Милли-Шура» (авторы Исхаков Г., Тохтаров Ф.), в Средней Азии – «Азат Тюркистани», в Туркменистане – «Сербест тюркмен» («Свободный туркмен») и др.

Программа «Милли-Фирка» была принята съездом только в первых числах ноября 1917 года. До этого времени в Крыму никто не имел понятия о её существовании.

Крымский мусульманский центральный Исполнительный Комитет действовал революционным путём под руководством диктаторов – Челебиева и Сейдаметова. «Милли-Фирка», как ни странно, имела две программы: «официальную и нелегальную». Официальная программа «Милли-Фирка» стремилась к культурно-национальной автономии, а неофициальная – к восстановлению самостоятельности Крыма под протекторатом европейских великих держав. Для осуществления последнего Крымский Мусцентрисполком нашёл необходимым:

  1. Довести в Крыму тюрко-татарское население до 600 тысяч путём переселения из Центральных и Северных губерний в Крым 200 тысяч татар, путём возвращения из Румынии татар-эмигрантов – 70 тысяч, привлечь из Польши и Литвы бывших крымских татар – 35 тысяч;
    1. для госаппарата выписать различных чиновников на первых порах из Турции;
    2. для центральных и городских учреждений использовать польских и литовских татар и честных опытных русских.
  2. Заключить союз с Украиной, Польшей и другими федералистскими странами.
  3. Войти в соглашение со всеми националистическими организациями и держать с ними тесную связь и т.д.

Челебиев Челебиджан в начале 1917 года выехал из Крыма через Казань в г. Уфу в качестве муфтия Крыма для переговоров с муфтием Оренбургского магометанского духовного правления (которое объединяло вокруг себя десятки миллионов мусульман, относительно переселения из северных и центральных губерний 200 тыс. татар в Крым и заключить с ними, то есть с Оренбургским муфтиатом, союз).

Крымский Центральный Мусульманский Исполком после возвращения муфтия Челебиева из Уфы приступил к организации национальной части, под флагом для охраны порядка в Крыму.

Крымский Центрисполком командировал Сейдаметова и Озенбашлы Ахмета на Украину для ведения переговоров с Радой относительно самостоятельности Крыма и подготовки почвы для заключения с Украиной союза.

Крымский ЦИК командировал на фронт своего штатного оратора Одабаша Бекира для ведения среди татарских войск (конный полк) пропаганды, чтобы они вернулись в Крым. Одновременно Крымский ЦИК ходатайствовал перед правительством Керенского о возвращении татарских войск с фронта и разрешении об организации новых татарских частей в Крыму.


ГЛАВА XIV. КОНФЛИКТ МЕЖДУ ЧЕЛЕБИДЖАНОМ ЧЕЛЕБИЕВЫМ И ГУБЕРНСКИМ КОМИССАРОМ БОГДАНОВЫМ

Как только в Симферополе был организован татарский батальон, губернский комиссар Временного правительства Богданов издал приказ об отправлении татарского батальона на фронт. Челебиев, обращаясь с речью к бойцам, сказал: «Мы с вами организовали татарский батальон не для того, чтобы отправить на фронт, а для охраны порядка и защиты родных и соотечественников в Крыму в случае возникновения анархии. Обязанности аскеров две: защищать отечество и соотечественников от внешних врагов, защищать и охранять их от внутренних беспорядков».

Через два дня муфтий Челебиев был арестован и отправлен в Севастополь. В типографии редакции газеты «Миллет» был произведён обыск. Арест муфтия и обыск произведены контрразведкой. Это действие контрразведки вызвало сильное возмущение татар всего Крыма. Квартира губернского комиссара Богданова была окружена татарскими солдатами, которые требовали освобождения Челебиева, в случае отказа угрожали репрессиями. Но Богданова дома не было, он где-то спрятался.

В Симферополь стали прибывать со всех концов Крыма татары с требованием о немедленном освобождении Челебиева. Их число доходило до 30 тысяч человек. Положение было очень серьёзное. Руководители националистического движения успокаивали татарский народ и призывали его к хладнокровию. На третий день Челебиев был освобождён, а комиссар Богданов вскоре отстранён от должности.

Так что арест и освобождение муфтия носили характер чрезвычайных событий, которые ещё больше объединили татар вокруг Крымского Центрального Мусульманского исполкома (КрымЦМИК).

Руководителем протестующих солдат и прибывших из сёл крестьян был Усейнов Кязим, организатор татарского батальона.


ГЛАВА XV. КОМИТЕТЫ ЖЕНЩИН И ТАТАРСКОЙ МОЛОДЁЖИ

После Московского съезда Крымский Центральный Мусульманский исполком дал распоряжение уездным национальным исполкомам образовать на местах и в центре комитеты женщин и молодёжи. Центральный комитет татарской молодёжи был в Бахчисарае, а женский центральный комитет находился в Симферополе.

Председателем женского центрального комитета была Исхакова Айше, заместителем – Гаспринская Шефика. Председателями комитета татарской молодёжи были Бозгазиев А. и Бекиров Осман Зеки. Оба комитета были под шефством Челебиева. Кроме этих комитетов, в Симферополе и Бахчисарае были организованы комитеты студентов и школьников. Все указанные комитеты действовали под руководством и по инструкции Крымского центрального мусульманского Исполкома.

Крымский ЦМИК открывал в центре и уездных городах краткосрочные курсы по повышению квалификации татарских учителей и курсы по подготовке уездных и районных работников. В Симферополе Крымский ЦМИК открыл женскую татарскую гимназию и женский татарский техникум. Все учителя татарских средних и начальных школ подвергались экзамену. Центральным Комитетом за подписью муфтия Челебиева было опубликовано распоряжение о снятии чадры с татарок.

Мусульманское духовенство и мурзаки были очень недовольны поведением и действиями Крымского ЦМИК и начали вести против него пропаганду.

В результате духовенство решило созвать в Бахчисарае съезд улемы («съезд учёных») и пригласили муфтия Челебиева. Но Челебиев им ответил: «Так как в Крыму нет Улема, даже ни одного, потому не может быть созван съезд улемы. А на съезд мулл Хатипова я не поеду».

Съезд духовенства собрался под религиозным флагом, на котором была надпись: «Нет бога, кроме бога, Мухамед его пророк».

Не успел съезд открыться, как он был разгромлен татарской молодёжью, флаги были разорваны. В этом деле большую роль сыграл комитет татарской молодёжи и татарских студентов.

Организовавшееся в 1917 году после февральской революции в Алупке общество «Тан» преследовало главным образом культурно-просветительские цели. В это общество входило большинство татарского населения Алупки. Подобные общества с одинаковым уставом, но с разными названиями существовали во многих местах Крыма городах и деревнях. Эти общества носили чисто националистический характер и преследовали цель воспитания массы в националистическом духе. (Из показаний от 24 декабря 1929 г.)


ГЛАВА XVI. ТАТАРСКИЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

Менглигиреевское «Зинджирли Медресе», из-за реформы которого возникла борьба между мурзаками и татарами, с августа 1917 года КрымЦМИКом было превращено в Пединститут с духовным отделением, директором его был назначен Якуб Кемаль.

Это медресе строилось более 500 лет тому назад крымским ханом Менгли-Гиреем, впервые подчинившимся турецкому султану Мехмеду II, завоевателю Стамбула. По завещанию Менгли-Гирея ежегодно в медресе 200 сохты (бурсаки) должны были учиться бесплатно, но мудеррисы взимали со всех сохт по 50 рублей и ещё на девять месяцев продуктов. Куда девались ежегодные 500 тысяч рублей, никто не знает, кроме главного мудерриса и нескольких чиновников в вакуфной комиссии.


ГЛАВА XVII. УЧАСТИЕ КРЫМСКОГО ЦМИК В КОНГРЕССЕ ФЕДЕРАЛИСТОВ

На съезд федералистов, происходивший по инициативе Рады в Киеве, Крымский ЦМИК командировал три делегата: Сейдаметова Д., Озенбашлы Ахмеда, Исхакову Айше. На этом съезде присутствовали также представители азербайджанских мусаватистов, волжских татар, Туркестана, Эстонии, Латвии, Литвы и др.

КрымЦМИК заключил договор с Радой о границах Крыма и о признании Украиной самостоятельности Крыма. При открытии в Бахчисарае музея и Курултая, Рада командировала в Крым специальных представителей для поздравления татар с возрождением татарского народа.

В Киев на съезд Всероссийских федералистов была направлена делегация в составе Амета Озенбашлы и Айше Исхаковой. По приезде из Киева Айше Исхакова делала доклад в Мусульманском Исполкоме, где говорила, что украинцы приветствуют культурно-национальную автономию Крыма, что скоро будет объявлен манифест Украинской Рады без присоединения к ней Крыма. (Из показаний от 20 ноября 1928 г.)


ГЛАВА XVIII. ПРИБЫТИЕ КРЫМСКОГО ТАТАРСКОГО ПОЛКА В КРЫМ

По требованию Крымского ЦМИК и разрешению Временного правительства в сентябре 1917 года крымский конный полк в полном составе прибыл в Симферополь. Эскадронцы были встречены украинской военной музыкой и цветами. Полк прошёл по главной улице Симферополя с криком: «Долой кадетов и монархистов!»

После прибытия крымского конного татарского полка из разных уголков России начали приезжать в Крым русские офицеры царской армии и все предлагали Крымскому ЦМИК свои услуги. Некоторые из них поступали в качестве командиров в татарский батальон, а часть составили отдельные отряды и роты. А после Курултая, когда была организована татарская национальная директория, часть русских офицеров обратилась к военному директору Сейдаметову Джаферу с просьбой принять их на военную службу. Сейдаметов их принял. Таким образом, штаб крымских войск был наполнен царскими офицерами. Начальником штаба, если не ошибаюсь, был монархист полковник Макухин. Эскадронцами и татарскими пехотами командовало это офицерство во время столкновения с большевиками в Крыму: в Ялте, Феодосии, Евпатории, Бахчисарае и Симферополе.


ГЛАВА XIX. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПЛЕННЫХ ТУРОК В НАЦИОНАЛЬНЫХ АППАРАТАХ

Турецкие офицеры и прапорщики, попавшие в плен, а также находившиеся в различных центральных губерниях России, письменно обратились в Крымский ЦМИК и выразили желание работать в различных национальных аппаратах в Крыму. Среди турецких военнопленных было много бывших гражданских чиновников, работавших до завоевания Балканскими государствами Румынских вилайетов. Крымский ЦМИК принял их предложение и пригласил на работу в Крым. Несколько турецких военнопленных были рекомендованы известным Мустафой Субхи, который с 1914 года вёл переписку с Челебиевым Челебиджаном.

Среди приехавших турок, между прочим, был бывший мутасарриф (вице-губернатор Принцевых островов в Мраморном море) Бехчет Бей. Он составлял план работы в деревнях и городах для административных учреждений. При Крымском ЦМИК с половины августа 1917 года работало в разных отделах в качестве инструкторов около 10 турок.

Сейдаметов Джафер предложил турецким офицерам работать и в татарских войсковых частях, но турецкие офицеры по разным мотивам не приняли его предложения.

Турецкие военнопленные работали также в татарских школах, в Пединституте, в татарской женской педагогической гимназии. Мустафа Неджет Бей был назначен инспектором татарских начальных школ в двух уездах: Ялтинском и Симферопольском. Некоторые турки преподавали в татарских средних школах гимнастику-физкультуру.


ГЛАВА XX. НАПЛЫВ ВОЛЖСКИХ И ПОЛЬСКИХ ТАТАР В КРЫМ

После поездки муфтия Челебиева в Казань и Уфу начался наплыв в Крым волжских и польско-литовских татар, исключительно интеллигенции, среди которых были и военные, и женщины.

Как мы увидим дальше, в 1918 году при правительстве Сулькевича, польские татары занимали ответственные и руководящие посты. Из казанских татар прапорщик Хайрединов работал в татарском батальоне в 1917 году. При немецкой оккупации он был назначен городским головой в Бахчисарай. Хайрединов умер в Крыму приблизительно в 1925 году, он был любимцем Муслюмова Хакима и Вели Ибрагимова.


ГЛАВА XXI. ОТКРЫТИЕ КУЛЬТУРНО-НАЦИОНАЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ В БАХЧИСАРАЕ

Если не ошибаюсь, в первых числах ноября 1917 года в Бахчисарае были торжественно открыты: национальный музей, учительский институт – мужской и женский. На открытии присутствовали, кроме бахчисарайцев, около 7 тысяч человек со всех уголков Крыма, а также украинский, латвийский и северо-кавказские делегаты и представители всех национальностей и различных обществ Крыма.

При открытии музея муфтий Челебиев в саду ханского дворца произнёс двухчасовую речь, в которой открыто изложил свою программу о восстановлении самостоятельности Крыма. Он говорил приблизительно так: «В Крыму дружно живут различные национальности, подобно различным цветам и розам в одном цветнике. Мы хотим из этих различных цветов составить букет и поставить его перед европейскими державами и требовать от них гарантий нейтральности и неприкосновенности к Крымскому букету и самому Крыму. Мы будем работать совместно на процветание Крыма. Мы призываем к этой работе все национальности без различия, все расы и проч. Крым должен стать нейтральной и антиимпериалистической страной и образцовым, примерным государством».

После речи Челебиева представители Украины, Латвии и других областей поздравили татар с возрождением и закончили свои приветствия словами: «Да здравствует татарский народ, да здравствуют крымские народы, да здравствует полная свободная независимая самостоятельность Крыма!»


ГЛАВА XXII. ВСЕКРЫМСКИЙ ТАТАРСКИЙ ДЕЛЕГАТСКИЙ СЪЕЗД, УТВЕРЖДЕНИЕ ПРОГРАММЫ «МИЛЛИ-ФИРКИ»

В первых числах ноября 1917 г. в Симферополе, в Армянском клубе проходил Всекрымский татарский делегатский съезд. На этом съезде Крымским ЦМИК были поставлены на обсуждение и утверждение программа «Милли-Фирки» и закон о выборах в Курултай (учредительный съезд) .

Программу «Милли-Фирки» защищали Челебиев и Сейдаметов. После двухчасового обсуждения и обмена мнениями программа была единогласно принята и утверждена съездом.

Вербовка в партию «Милли-Фирка» производилась так: Челебиев и Сейдаметов перед голосованием выступили с краткими речами в защиту программы и о значении национальной партии. На вопрос Челебиева: «Кто желает войти в партию «Милли-Фирки», прошу поднять руки» съезд ответил единогласно. Таким образом, все участники съезда, около 300 человек, считались вошедшими в партию. После этого лидерами «М. Ф.» Сейдаметовым и Челебиевым было предложено делегатам, что каждый может вербовать на местах в «М. Ф.» новых членов и организовывать ячейки «М. Ф.» в городах и деревнях.

Членских билетов и взносов не существовало. Объявившие себя членами считались членами «Милли-Фирки» и регистрировались. При приёме в партию вербовщики не обращали внимания на происхождение того или другого человека, все принимались без исключения. В этом отношении всегда выступал один из семи ярых националистов Озенбашлы Ахмед, который говорил: «Мы являемся татарами и мусульманами, а в Коране сказано: «Все мусульмане – братья, все татары – родные». Мусульманство нас объединяет Кораном – религией, а татарство – по расе и крови. Так что у нас не может быть классов».


ГЛАВА XXIII. СИСТЕМА ВЫБОРОВ В КУРУЛТАЙ

Всекрымский делегатский съезд единогласно принял следующий закон: «Всякие выборы должны происходить прямыми, общими, равными и тайными голосованиями».

Съезд поручил Леманову Исмаилу составить руководство о методе проведения выборов во Всероссийское учредительное собрание и национальный Курултай, и он его в течение нескольких дней сделал.

По постановлению съезда выборы в Курултай происходили 15-22 ноября 1917 года, а открытие Курултая произошло 25 ноября того же года. Съезд продолжался два дня. С этого времени начала существовать «Милли-Фирка».

Но «Милли-Фирка» долгое время, то есть до приезда Чобан-Заде в 1920 году не имела центрального комитета. Председательствовал до Чобан-Заде Хаттатов Сеит-Джемиль.

После исчезновения главных основателей «М. Ф.» Челебиева (расстрелян в Севастополе) и Сейдаметова (уехал за границу), главными руководителями и идеологами «М. Ф.» были Ахмед Озенбашлы и Халиль Чапчакчи. Таким образом, последние вместе с Хаттатовым составляли тройки «М. Ф.» другими словами – были директорами. Как мы увидим дальше, указанная тройка оставалась при Чобан-Заде и лидерствовала до их ареста, то есть до 1928 года.


ГЛАВА XXIV. ОТКРЫТИЕ КУРУЛТАЯ В БАХЧИСАРАЕ

Курултай (Учредительный съезд) открылся 25 ноября 1917 года в Бахчисарае в «Бабу-Диван» («Высочайший салон») при ханском дворце.

Бахчисарай был разукрашен бесчисленными красными и голубыми флагами. На ханском дворце был вывешен национальный голубой флаг. В Бахчисарай прибыло больше 10 тысяч татар и татарок из различных районов. По главной улице и при дворце охраняли порядок эскадроны, которые устроили парад депутатам (членам) Курултая. Для приветствия открытия Курултая прибыли представители различных национальностей и предприятий Крыма, Черноморского флота и различных организаций. Также прибыли чрезвычайные представители Украинской Рады, Латвийские организации и проч. Было получено много приветствий и приветственных телеграмм от всех тюрко-татарских национальностей России.

Курултай открыл Челебиев Челебиджан.

После торжественной речи был избран президиум Курултая, в который вошли: Челебиев Ч., Сейдаметов Д., Хаттатов С.Д., Хильми Абдул Хаким, Заредин Эфенди, Гаспринская Шефика и Озенбашлы Ахмет. После этого в саду ханского дворца состоялся парад эскадронцев в честь депутатов под руководством офицера Парпетова Рустема. Во время парада духовой оркестр Крымского конного полка играл исторический тамерлановский «долу» (марш).

Курултай продолжался около 10 дней. Он выработал и принял конституцию о культурно-национальной автономии татар, объявил себя национальным парламентом 1-го созыва и выбрал из своей среды Крымскую национальную директорию, председателем которой был избран Челебиев. Ему было поручено сформировать состав директории.

Директория состояла из следующих отделов и дирекций: юстиция, просвещение, военное, религиозное, земельно-вакуфное, внешнее, финансовое. Челебиев составил свой кабинет и, передав его парламенту, просил его доверия. Парламент большинством голосов выразил полное доверие. Представителем директории и директором юстиции был Челебиев.

Директором военных и внешних дел стал Сейдаметов. Директором просвещения – Озенбашлы Ибрагим. Директором вакуфов и финансов – Хаттатов С.Д. Директором религиозных дел – Шукри Ахмед. В состав директории не вошёл муфтий, так как Курултай упразднил навсегда муфтиатство.

В президиум национального татарского парламента вошли: Хильми Абдул Хаким, Аблаев Джафер, я, Боданинский Али, Таракчи Сеит Омер. Последние двое были секретарями. Приблизительно к 15 декабря Крымская национальная Директория объявила себя крымским национальным правительством, выпустила воззвание, в котором, обращаясь ко всем национальностям Крыма, призвала их на совместную работу по борьбе с «анархией».


ГЛАВА XXV. ПАРТИЯ КЛЕРИКАЛОВ ИЛИ «ОППОЗИЦИОНЕРОВ»

Я упустил из виду написать о партии клерикалов-оппозиционеров. Оставшиеся недовольными выборами 25 марта 1917 года в Крымский ЦМИК и его политикой приступили к организации новой партии оппозиционеров (я тогда их назвал клерикалами). Состав этой партии или группы: Хильми Абдуль Хаким – теолог, богослов, Веджии Эфенди, Ибраимов Вели, Меметов

Селим, Куртиев Мустафа, Курт Меметов и много других, фамилии которых сейчас не помню. Эта группа организовала типографию и газету под названием «Крым Оджагы», под редакцией Хильми Абдул Аким и Курт Мемета Мустафы. Она хотела вести борьбу с Крымским ЦМИК, но вскоре должна была сдаться и продать свою типографию «Миллет» и закрыть свою газету. Эта группа и в Курултае, и в парламенте, за исключением Хильми, сохранила свою позицию.


ГЛАВА XXVI. ПЕРВОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ С БОЛЬШЕВИКАМИ

Пешая часть Крымского конного полка возвращалась с фронта, когда на дороге в Александровск (Украина) столкнулась с большевистскими частями, которые требовали разоружения эскадронцев. На этой почве между ними произошло вооружённое столкновение. Согласно заключённому договору между Крымским ЦМИК и Украинской Радой, украинские отряды пришли на помощь эскадронцам и воевали вместе с ними против большевиков и заставили их отступить. Прах одного убитого эскадронца привезли в Симферополь и устроили ему торжественные похороны с целью возбудить против большевиков вражду. На похоронах присутствовали главные руководители КрымЦМИК Сейдаметов и Челебиев, которые выступали с горячими речами против большевиков.


ГЛАВА XXVII. НЕДОВОЛЬСТВО ДЕЙСТВИЯМИ НАЦИОНАЛЬНОГО ТАТАРСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

Отношение профсоюзной организации к национальной директории изменилось ещё с тех пор, как последняя объявила себя Крымским национальным правительством. Негативное отношение профсоюза изо дня в день росло из-за подозрительного поведения и вызывающих действий национального правительства. Захват национальным правительством бывшего губернаторского дома, где накануне разместился профсоюз, усилило недовольство не только профсоюза. Действие это вызвало недовольство и у меньшевиков. Таким образом, отношения между национальным правительством и профсоюзом стали весьма натянутыми и ненормальными.

Ситуация с захватом губернаторского дома стала поводом к разногласиям членов правительства Сейдаметова и Челебиева. Челебиев подал в отставку и вышел из правительства, отношения его с Сейдаметовым испортились. Национальное правительство осталось без руководителя. Правительство решило созвать парламент, и пока парламент собирался, война с большевиками на всех фронтах усилилась, а руководители этой позорной войны разбежались. Главными зачинщиками этой войны были Челебиев, Сейдаметов, Озенбашлы Ахмед и Хаттатов С.Д.


ГЛАВА XXVIII. ОБРАЗОВАНИЕ СОВЕТА НАРОДНЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ

После того как татарская национальная директория объявила себя Крымским национальным правительством, в Симферополе по инициативе меньшевиков был образован совет народных представителей. Штаб крымских войск был подчинён не национальному правительству, а совету народных представителей. В совет вошли представители различных народностей. Озенбашлы Ахмед был назначен комиссаром Крыма. Штаб крымских войск всё пополнялся новыми и новыми офицерами царской армии и подчинялся Сейдаметову. Последний был совершенно опьянён лакейскими отношениями к нему царских офицеров-полковников. Члены национального правительства были заняты исключительно выяснением отношений.


ГЛАВА XXIX. УГРОЗА РАССТРЕЛА

Будучи редактором газеты «Миллет», я, воспользовавшись положением, поместил в газете декларацию товарищей Ленина и Сталина к восточным народам.

К концу декабря 1918 года меня вызвали в штаб крымских войск. Начальник штаба полковник Макухин с револьвером в руках в присутствии Сейдаметова начал ругаться и угрожать мне: «Вы или из большевиков, или продались им. Кто Вам разрешил помещать в газете «Миллет» декларацию большевиков с подписями Ленина и Сталина?»

Я молчал, а молчание это злило Макухина. Глядя на Сейдаметова, он поднял руку и направил на меня револьвер. Благодаря случайно вошедшим в штаб Чапчакчи и Боданинскому, которые встали на мою защиту, меня выпустили. А Сейдаметов сказал: «Мы освобождаем тебя только потому, что ты старый педагог и литератор».

Этот случай дал первую трещину в отношениях между мной и Сейдаметовым.

Чрезвычайная II сессия парламента должна была собраться 12 декабря вечером, когда военный фронт уже был между Альмой и Симферополем. Война против большевиков была начата по настоянию царских полковников с разрешения Совета народных представителей, которому подчинялся и штаб Крымских войск во главе с Сейдаметовым Джафером. Последний хотел получить и санкцию татарского парламента. С этой целью его и созвали.

Но пока парламент собрался, война подошла к концу. Зачинщики войны разбежались. В парламенте остался я – член президиума и около 20 членов парламента.

В ночь на 12 января, когда по Симферополю шла стрельба, в парламент явился вместе с Фирдевсом (Керимджановым) Жан Миллер, который предложил мне, как члену президиума парламента, заключить мир и оповестить об этом крымское население, чтобы оно везде прекратило военные действия. Я ему заявил: «Война не была объявлена парламентом и не была одобрена им. Парламент безусловно высказался бы против войны, но он не смог собраться вовремя».

После кратких переговоров Жан Миллер и я составили на двух языках воззвание к населению Крыма и призвали его прекратить враждебные действия друг против друга и т. д. Воззвание это было подписано Жаном Миллером и мной. Оно было разослано в десятках тысяч копий по всему Крыму. Во время переговоров и составления воззвания присутствовал член парламента Идрисов Сулейман.

Последний был назначен Жаном Миллером и мной временным комиссаром по охране имущества штаба крымских войск и в казармах.

Главные зачинщики и командиры войны никому, даже друг другу ничего не говоря, разбежались. Один только Челебиев был задержан и отправлен в Севастополь. После разгрома советской властью татарского парламента некоторые его члены организовали под руководством Фирдевса партию мусульманских социалистов.

Эта новая партия мусульман-»социалистов», лидером которой был Маметов Селим, работала под руководством секретаря при обкоме партии ВКП(б) Фирдевса. «Партия» эта вскоре выпустила газету «Ал Байрак», а потом переменила её название «Ишчи Халк» («Рабочий народ»).

Куда девались и чем занимались видные члены «Милли-Фирка», лично мне не было известно до 10 мая 1918 года. Как позже узнал, часть их укрывалась в горах Алуштинского района.

Я до конца февраля жил в Симферополе, а потом уехал в Алупку, где оставался до 8 мая 1918 года. Между мной и укрывавшимися миллифирковцами никакой связи не было. Я не знал, где они находятся, а о судьбе Сейдаметова узнал только после оккупации Крыма немецкими интервентами.

Вот краткие сведения о деятельности татарских националистов за 1917 год и результат их. Здесь я нахожу нужным указать видных членов Крымского ЦМИК и парламента.

  1. Челебиев Ч. Получил высшее образование в Турции и Петербурге.
  2. Сейдаметов Д. Сын богача, получил образование в Турции и Париже.
  3. Хильми Аб. Крестьянин, получил образование в Турции.
  4. Озенбашлы Ахмед. Сын приказчика, получил высшее образование в России.
  5. Чапчакчи Х. Сын цирюльника, крестьянина, получил образование в России.
  6. Хаттатов С.Д. Сын учителя, получил среднее образование в России.
  7. Я, Айвазов А. Крестьянин, получил образование в Турции.
  8. Джемалединов К. Получил среднее образование в Турции.
  9. Леманов И. Получил образование в России и Каире.
  10. Махмуд Хамди. Получил духовное образование в Турции.
  11. Боданинский Али. Получил образование в России.
  12. Боданинский У. То же.
  13. Кудус Якуб. Получил образование в Турции.
  14. Одабаш Бекир. Крестьянин, получил образование среднее в Турции.
  15. Акчокраклы О. Сын кофейщика, получил образование в России и Турции.
  16. Таракчи С. О. Получил образование в Медресе в Крыму.
  17. Ахмед Шукри. Получил образование в Турции.
  18. Сюкюти Абдурахман. Крестьянин, получил образование в Турции.
  19. Тынчеров Хафит. Получил образование в России.
  20. Керменчеклы Якуб. Получил образование в Турции.
  21. Челебиев Мидер Ариф. Получил образование в России.
  22. Озенбашлы Ибрагим. Получил образование в России.

Кроме вышеперечисленных лиц, в парламент вошли следующие лица:

  1. Гаспринская Шефике – со средним русским образованием.
  2. Боданинская Арифе. Начальное образование.
  3. Меметов Селим. Получил образование в Медресе в Крыму.
  4. Муслюмов Аким. С начальным образованием.
  5. Байбуртлы Я. Получил образование в Турции.
  6. Лятиф-Заде Абдулла. Получил образование в Турции и России.
  7. Куртиев Мустафа. Получил высшее образование в России.
  8. Дерменджи Темиркан. Получил образование в медресе в Крыму.
  9. Ахундов Рустем. Юрист, получил образование в России.
  10. Билялов Ягья. Получил образование в Крыму.
  11. Тулеев Абди Зехал. Получил среднее образование в Турции.
  12. Бодраклы Мустафа. Получил образование в Крыму.
  13. Карабиберов – кулак.
  14. Джалтыр Сейдамет. Получил низшее образование в Крыму.
  15. Адаманов Эмир Асан. Коммерсант со средним русским образованием.
  16. Чалбаш Аппас – то же.
  17. Калган. Крестьянин, учитель, получил среднее образование в Турции.

Фамилии остальных 33 человек сейчас не помню.

Первая чрезвычайная сессия парламента, которая должна была открыться 12 января 1918 года, не состоялась, так как не было кворума.


ГЛАВА XXX. О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПАРТИИ МУСУЛЬМАНСКИХ «СОЦИАЛИСТОВ»

После разгона парламента сейчас же была основана под руководством Фирдевса партия мусульманских «социалистов», которые были обижены в курултае и парламенте тем, что остались за бортом. Как мне позже удалось установить, деятельность партии обиженных заключалась в следующем: ходатайство перед Крымревкомом и Обкомом партии получить разрешение похоронить по мусульманскому обряду расстрелянных татар-буржуев на мусульманском кладбище, защищать «интерес» мусульман, охранять их жизнь и имущество и т. д.

Мусульманская социалистическая группа из бывших членов парламента образовалась после прихода советской власти в 1918 году. В эту группу входили Селим Меметов, Фирдевс Керимджанов, Али Боданинский, Хуршут Крымтаев (мурзак). Входил ли в эту группу Якуб Кемаль, не знаю. Думаю, что об этом знает Ислям Аппазов, старый член ВКП(б). Халиль Чапчакчи был очень близок к этой группе. (Из показаний от 26 декабря 1929 г.)

Партия мусульманских «социалистов» играла на религиозных чувствах верующих мусульман, чтобы привлечь их на свою сторону, завоевать доверие и внушить враждебное чувство к отсутствующим лидерам «М. Ф.», то есть к Сейдаметову, Озенбашлы, Чапчакчи и Хаттатову, и таким образом занять в будущем их посты.

Но, как мне удалось узнать, царствование партии мусульманских социалистов (вернее, лживых социалистов) продолжалось недолго. Крымревком и обком партии вскоре перестали им верить. Когда мусульманские «социалисты» поняли, что ревком и обком им не верят, они создали подпольную организацию, в которую входил, кроме перечисленных лиц, и Ибрагимов Вели. Цель этой организации: в случае ухода советской власти из Крыма взять в свои руки руль татарских национальных дел.


ГЛАВА XXXI. САМОЗВАННОЕ ПАРЛАМЕНТСКОЕ БЮРО

Как нам позже удалось установить, упомянутая подпольная контрреволюционная организация мусульманских «социалистов» именовала себя «парламентское бюро» и действовала под этим именем.

Укажем руководителей самозванного бюро: Меметов С., Ибраимов В., Лятиф-Заде А., Боданинский У., Якуб Кемаль. Как слышал я от многих, а в частности от Хаттатова С.Д., «лживое бюро» за неделю до ухода из Крыма советской власти обратилось к татарам с какими-то воззваниями. К сожалению, нам не удалось познакомиться с их содержанием. Но если мы скажем, что это было контрреволюционное воззвание, то, наверняка, не ошибёмся. Члены этого самозванного бюро под флагом «мусульманских социалистов» оставались в Симферополе и каждый из них работал легально в каком-нибудь советском учреждении. В то же время они тайно готовились в случае ухода большевиков забрать в свои руки все культурно-национальные дела и сказать татарскому народу: «Ваши друзья не те, которые разбежались в разные стороны, а те, кто сумел завоевать доверие большевиков и защищать интересы татарского народа и т. д.»

Как только «мусульманские социалисты» почувствовали, что большевики скоро должны эвакуироваться, сейчас же организовали «парламентское бюро».

Налёты на верхнюю Массандру, обстрел Ялты, как потом выяснилось, были совершены бандой Вели Ибраимова под командой поручика мурзака Селима Муфти-Заде. Муслюмовские события и расстрел комиссаров в Алуште и проч., всё это происходило по указанию «самозванного бюро».

После ухода большевиков укрывавшиеся татарские националисты стали приезжать в Симферополь. Первыми прибывшими оказались Одабаш Бекир и Хаттатов С.Д., которые и вскрыли самозванное бюро и заявили его членам, что «бюро незаконное». После организовали бюро, в которое вошёл и сам Хаттатов.

Как потом мне стало известно, до прихода немцев в Крым большая часть видных националистов, как Озенбашлы А., Чапчакчи Х., Муслюмов А., Хайрединов М. и др., укрывались в Кучук-Узенском районе под охраной муслюмовцев. А Одабаш Бекир и Хаттатов – в дер. Корбеклы.

По чьей инициативе и под чьим руководством происходило убийство комиссаров и кем оно было совершено, мне до настоящей минуты неизвестно. Я про этот трагический расстрел услышал, если не ошибаюсь, 20 апреля 1918 года от уцелевшего комиссара земледелия Таврической Республики Агафонова, искавшего спасения в Алупке. Но так как Массандровские, Алуштинские события происходили при самозванце, то я предполагаю, что бюро было об этом осведомлено или событие совершалось по его указанию. Но я повторяю, что это моё предположение.

Указанное лживое бюро продолжало свою подпольную гнусную деятельность до первых чисел мая 1918 года.

Я сам, будучи одним из членов Президиума, узнал о лживом бюро и его деятельности только после приезда в Симферополь, то есть 8 мая 1918 года. После моего тщательного исследования я убедился, что каждый из руководителей-националистов и мусульманских «социалистов» действовал самостоятельно и самовольно, как им было удобно.


ГЛАВА XXXII. О ВОЗОБНОВЛЕНИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ «МИЛЛИ-ФИРКИ»

Как только большевики покинули Крым, националисты сейчас же вышли из подполья и собрались в Симферополе. Упомянутое бюро в лице Хильми Абдуль Акима вошло в сношение с немецким командованием. До прибытия прикрывавшихся миллифирковцев самозванное бюро захватило узды национально-культурных дел, учреждения и редакцию газеты.

Редактором был назначен Лятиф-Заде Абдулла и с первого мая начали выпускать «Миллет».

Председателей тогда было трое: я, Хильми Абляким и Джафер Аблаев. Председательствование происходило по очереди, но чаще всего этим занимался Хильми Абляким. Я приехал в Симферополь, когда парламент был уже собран.

В мае 1918 года из Алушты я переехал в Симферополь и занял должность редактора татарской газеты «Миллет», сменив временного редактора её Лятиф-Заде.

После прибытия подпольных националистов «самозванное бюро» было реорганизовано, «узаконено» и сейчас же обратилось к немецкому командованию с просьбой получить разрешение для созыва II сессии парламента, а так же вызвать из Стамбула по радио от имени парламентского бюро Сейдаметова Джафера. Парламентское бюро просило у немецкого командования разрешение расследовать южнобережные события, происходящие в последних числах апреля 1918 года между Ялтой и Судаком.

Немецкое командование удовлетворило все ходатайства бюро. Всем членам парламента были посланы телеграммы. Открытие парламента было назначено на 10 мая. Сейдаметов прибыл на турецком военном корабле «Сакыз» 11 мая.

Пробыв в парламенте несколько часов, он был арестован немецким командованием. Парламент был освобождён только 15 мая. Монархическое германофильское выступление Сейдаметова в парламенте 18 мая состоялось уже после освобождения немецким командованием.


ГЛАВА XXXIII. ПОЕЗДКИ БЮРО «ЛЖИВЫХ СОЦИАЛИСТОВ»

Как только немецкие интервенты приблизились к Крыму и заняли Одессу, лживое бюро сейчас же отправило своих представителей Якуба Кемаля и Усеина Боданинского за помощью в Стамбул.

Якуб Кемаль в Курултае примыкал к правому течению, и его можно назвать утончённым муллой, поскольку он был директором Зинджирли медресе (Духовной семинарии) в Бахчисарае. К правому течению принадлежали также Керим Джемалединов, Идрисов Сулейман, Карабиберов, Джафер Аблаев, Адаманов и др.

К левым принадлежали: Али Боданинский, Селим Меметов, Мустафа Куртиев и др. Могу указать характерный аспект деятельности Якуба Кемаля в Курултае. Он предложил свои услуги по прочтению доклада о равноправии женщин. Этот доклад он делал в продолжение нескольких часов и в своём докладе отстаивал равноправие женщин. Когда же вопрос о признании равноправия женщин ставился на голосование и каждый должен был голосовать в письменном виде, тогда Якуб Кемаль написал, что он воздерживается. Точно так же поступил Осман Акчокраклы. (Из показаний от 26 декабря 1929 г.)

Лживое бюро и другие миллифирковцы до прихода немцев и турок в Крым не знали ничего про Сейдаметова, жив он или нет, а если жив – то где? После отъезда Якуба Кемаля и Боданинского подпольные миллифирковцы срочно командировали в Стамбул Одабаша Бекира, которому удалось благодаря своему проворству добраться через Одессу в Стамбул раньше первых. Якуб Кемаль и Боданинский приехали в Стамбул тогда, когда Сейдаметов и Одабаш уже вернулись в Крым. Таким образом, представители лживых «социалистов» потерпели фиаско. Но зато они регистрировались в «Тюрк Оджагы» и вернулись обратно как пантюркисты.


ГЛАВА XXXIV. ПРИЕЗД СЕЙДАМЕТОВА И ПАНТЮРКИСТОВ

Сейдаметов привёз около 20 человек татар-пантюркистов. Все они были с высшим образованием: Одабаш Абибулла (Тимурджан), Омер Сами, Решид Бахчиван, Умер Азизов, Сеит Джемиль Шемьи, Шевки Бектуре, Мемет Абдулла, Неби Куку, Якуб Керчи, Одабаш Бекир, Амди Бекиров (свояк Джафера Сейдаметова) и другие. Сейдаметов привёз еще двух военных – полковника Муфид-бея и офицера Хидат Эфенди.

По плану Сейдаметова Муфид-бей, как инструктор должен был организовать татарскую армию. А Хидат Эфенди – преподавать физкультуру и вести практику по физкультуре. Сейдаметов привёз большую партию турецких газет и журналов и пантюркистскую литературу, а также денег, сумма которых мне до сих пор неизвестна. Сейдаметов был ещё снабжён разными пантюркистскими и политическими указаниями или советами, но, к сожалению, мы о них конкретно ничего не знаем. Сейдаметов связался не только с пантюркистскими организациями, но и с правительственными государственными деятелями, членами «Единения и прогресса».


ГЛАВА XXXV. ВОЖДИ ПАНТЮРКИСТОВ-ПАНТУРАНИСТОВ

На турецком корабле «Сакыз» вместе с Сейдаметовым ехали до Севастополя вожди пантюркистов-пантуранистов историк Агаев Ахмед Бей и профессор турецкой медицинской школы Хусеин Заде Али Бей.

Оба бывшие азербайджанцы, получившие образование в России. Агаев и Хусеин Заде с корабля не сходили. Они плыли из Азербайджана и также везли с собой пантюркистов турок. «Сакыз» должен был вести их до Батуми. Нет сомнения, что Агаев и Хусеин Заде ехали в Азербайджан не с пустыми руками, безусловно, они были снабжены различными указаниями и финансами для азербайджанцев. Вожди пробыли в Баку около недели и уехали обратно.


ГЛАВА XXXVI. УКРЕПЛЕНИЕ СВЯЗИ ТАТАРСКИХ НАЦИОНАЛИСТОВ С ТУРЕЦКИМИ ПАНТЮРКИСТАМИ

Партия «Милли-Фирка», хотя имела большое сходство с «Единением и прогрессом», до 1918 года, то есть до приезда Сейдаметова Д. из Стамбула, никакой связи с Турцией и с тюркскими организациями не поддерживала.

Благодаря Сейдаметову «М.Ф.» в 1918 году связалась с турецкими пантюркистскими организациями, с «дирекцией по восточным делам», которая финансировала крымских татар. Для укрепления связи с Турцией Сейдаметов исспользовал все средства. Кроме особых представителей, которых Сейдаметов командировал в Стамбул, он имел непосредственную связь со Стамбулом по радио через турецкого представителя при немецком командовании.


ГЛАВА XXXVII. ВЫСТУПЛЕНИЯ СЕЙДАМЕТОВА

Как только Сейдаметов приехал в Симферополь, не заезжая к немецкому командованию, он направился в парламент и сделал заявление о своём побеге и пребывании в Стамбуле. В заявлении он всячески восхвалял турок и младотурецких государственных деятелей и передал татарскому парламенту «братский привет» от разных тюркологических учреждений (читай – пантюркистских организаций).

Далее Сейдаметов говорил: «Больше царской России нет и могучей России нет. Россия и её союзники побеждены (?). Большевики также побеждены. Ни керенщики, ни большевики не смогли выдержать политического экзамена.

Государства, потерявшие свою самостоятельность и попавшие в когти царской России, безусловно, все отойдут от неё и восстановятся. Следовательно, и Крым должен стать самостоятельным. Я очень и очень сожалею, что не успел попасть в Брест-Литовск, где шли мирные переговоры между Турцией, Германией и большевиками. Я бы непременно поднял там вопрос о Крыме и его самостоятельности, а турецкие дипломаты почему-то о нём ни слова не говорили. Теперь этот вопрос мы сами должны поднять. Я вас уверяю, что нас, крымцев, в этом отношении поддержит Турция, её союзники и другие державы».

Выступление Сейдаметова было весьма туркофильским. Он ориентировался, вернее опирался, на младотурков, состоящих в то время при власти. Речь Сейдаметова сопровождалась овациями парламента и присутствующих там турецких представителей. Сейдаметов знал, что турки, то есть «Единение и прогресс», всячески будут поддерживать тенденции и стремления крымских татар.

В тот же день Сейдаметов был задержан немецким командованием (которое размещалось в Европейской гостинице), где ему заявили, что он арестован. После ходатайства парламента через три дня Сейдаметов был освобождён. 15 или 18 мая 1918 года он снова выступил с исторической речью, в которой восхвалял Германию, назвал Вильгельма II гением, утверждая, что политика Вильгельма гениальна и освободительная (?!), что Германия вместе с Турцией будут поддерживать нас в восстановлении самостоятельности Крыма и т. д.

Можно понять, что Сейдаметов выступил по заданию немецкого генерала Коша. Но это выступление парламент встретил с удивлением и недовольством.


ГЛАВА XXXVIII. ПОПЫТКА ПАРЛАМЕНТА СФОРМИРОВАТЬ КРЫМСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО

После оккупации Крыма немцами сразу же восстановилась татарская национальная директория и возобновилась сессия парламента. По ходатайству Сейдаметова немецкое командование разрешило (!!!) татарскому парламенту создать крымское правительство.

Формирование крымского правительства татарский парламент поручил Сейдаметову, но у него ничего не получилось. Инициатива по созданию власти в Крыму (как и следовало ожидать) перешла в руки Коша. Он приказал генералу Сулькевичу, которого привёз с собой, организовать правительство в Крыму. Сулькевич в течение двух дней сформировал кабинет, в котором Сейдаметов работал в качестве министра иностранных дел (другими словами – лакеем немцев).

Отношение Сулькевича к парламенту и директории, насколько я знаю, было отрицательным, так как Сулькевич говорил мурзакам, что в парламенте заседают прислуга и дворники, а он, генерал, с ними работать вместе не может. (Из показаний от 20 ноября 1928 г.)


ГЛАВА XXXIX. КОМАНДИРОВКА ХАТТАТОВА И АБЛАЕВА В СТАМБУЛ

По случаю смерти султана Мехмеда Рашада V и вступления нового султана Хамида Мехмеда Вахид Заде на престол, по инициативе Джафера Сейдаметова татарский парламент командировал в Стамбул председателя «Милли-Фирка», члена парламента, члена националистической директории Хаттатова Сеит Джемиля и члена президиума парламента Аблаева Джафера для выражения соболезнования по случаю смерти султана Мехмеда V турецкому правительству и новому султану.

Представители парламента, приехав в Стамбул, посетили турецкого военного визиря (премьер-министра) Талаат-Пашу, потом были у директора департамента восточных дел Али Бея Баш Хампа и также у военного министра Энвер-Паши. Последний устроил им свидание с новым султаном во время селямлыка (парада).

Султан Хамид (по рассказам Хаттатова) говорил: «Передайте всем мусульманам Крыма, что с божьей помощью скоро совершу вместе с ними «джума намаз»« (пятничное богослужение в Крыму).

Парламент, кроме указанных выше миссий, никаких иных задач не давал своим представителям. Какие задания ещё дал им Сейдаметов – неизвестно. Но долгое пребывание их в Стамбуле даёт право думать, что они, безусловно, имели ещё какие-то поручения секретного характера, о которых мы до сих пор ничего не знаем.


ГЛАВА XL. ПРЕДСТАВИТЕЛИ АЗЕРБАЙДЖАНА В КРЫМУ

После оккупации Украины и Крыма немцами и восстановления татарской национальной директории приехал в Крым представитель азербайджанских мусаватистов Везиров Юсуф Бек, который с 1917 года находился в качестве представителя азербайджанских федералистов при украинской Раде в Киеве. С какими заданиями Везиров прибыл и оставался в Крыму несколько месяцев, не знаю, так как я в то время был командирован в Стамбул.

Везиров накануне оккупации Крыма немцами был отозван в Азербайджан и оттуда сейчас же был командирован в Стамбул работать при представительстве Азербайджана, во главе которого стоял известный тюркский деятель и бывший член Государственной Думы Топчибашев Али Мердан Бек.

После занятия Стамбула флотами Антанты и падения младотурецкой власти Топчибашев вошёл в сношение с представителями Антанты. Через некоторое время, оставив на своём месте Везирова Ю., он уехал в Париж. До эвакуации из Стамбула Везиров находился в Стамбуле, а потом тоже уехал в Париж к Топчибашеву.

В 1926 и 1930 годах я был в Баку, но Везирова ещё не было в Азербайджане. По-видимому, он вернулся после 1930 года.

Несколько лет тому назад в азербайджанской тюркской печати неоднократно появлялись заметки про Везирова. В них указывалось, что Везиров состоит членом общества пролетарских писателей. Я очень удивился, что Юсуф Бек Везиров стал пролетарским писателем. Везиров был ярым националистом-мусаватистом, младотурком и разведчиком Антанты и вдруг стал пролетарским писателем!!! С какими поручениями и когда вернулся он из-за границы, конечно, не известно, но факт, что он был агентом французов.


ГЛАВА XLI. ЧАСТНОЕ СОВЕЩАНИЕ

Сейдаметов, будучи министром иностранных дел в правительстве генерала Сулькевича, всё время совещался с генералом Кошем. На этих совещаниях присутствовал министр финансов граф Татищев и др. Я тогда спросил у Сейдаметова, что это за частные совещания? Он ответил: «Занимаемся вопросом укрепления власти и объединением народов Крыма вокруг неё».

Я, будучи редактором газеты «Миллет», хотел интервьюировать Сейдаметова, получить сведения об упомянутом совещании, чтобы поместить в газету, но он сказал, что совещание ещё продолжается.


ГЛАВА XLII. ХИТРОСТЬ СЕЙДАМЕТОВА И СУЛЬКЕВИЧА

В октябре 1918 года были назначены новые выборы в парламент. В первых числах июля я, будучи редактором газеты «Миллет», получил месячный отпуск и поехал в Алупку на отдых. 20 июля я был срочно вызван Сейдаметовым в Симферополь. Когда я вошёл к нему, там находился генерал Сулькевич, председатель национальной директории Хильми и секретарь Таракчи Сеит Омер. Я спросил: «Почему вызвали меня?» На это Сейдаметов ответил: «Как Вам известно, из трёх представителей парламента один (Аблаев) находится в командировке в Стамбуле, другой (Хильми) избран председателем национальной директории. Остались Вы один. У нас накопилось разных бумаг, на которых необходима Ваша подпись. Подпишите их и мы сейчас же отправим Вас обратно в Алупку».

Сейдаметов велел секретарю Таракчи представить мне на подпись около 15 бумаг. Я просмотрел больше половины. Это были протоколы заседаний парламента. Я начал их подписывать, но когда дошёл до последней бумаги, она мне показалась подозрительной. Внимательно посмотрев на неё, я увидел, что бумага адресована императору Вильгельму II.

Письмо было написано по-немецки. Я категорически заявил, что не подпишу письма. Тогда Сулькевич начал мне угрожать: «Если Вы не подпишете, мы Вас заставим через немецкое командование».

Как потом выяснилось, частное совещание, о котором говорилось выше, целую неделю составляло письмо императору Вильгельму. По одобрению Коша правительство Сулькевича отправило это письмо от имени татарского парламента и национальной директории императору Вильгельму. Но пока оно дошло до Берлина, в Германии вспыхнула революция, Вильгельм был отстранён.

Вокруг этого письма среди членов парламента поднялось большое недовольство и шум. Этот шум был инициирован мной.


ГЛАВА XLIII. МОЯ ВНЕЗАПНАЯ КОМАНДИРОВКА В СТАМБУЛ

Питомец Сорбоннского университета Сейдаметов, гордившийся, что он является учеником Жореса, относился ко мне подозрительно и недоверчиво. Он не мог перенести моей популярности. Сейдаметов, с одной стороны, ценил меня как педагога и литературного работника, а с другой – питал ко мне враждебность. Чтобы избавиться от меня, Сейдаметов вместе с Сулькевичем и Хильми решили использовать меня на другом фронте и изолировать от Крыма.

Они вздумали отправить меня в Турцию в качестве дипломатического представителя никем не признанного Крымского правительства при Султанской порте. Об их решении, кроме германского командования, никто не знал. Они предложили мне поехать в Стамбул в качестве представителя и вручили мне несколько пакетов, один из которых был адресован турецкому премьеру Талаат-Паше, другой – департаменту восточных дел. Третий пакет, открытый и без адреса, был для меня. Это была маленькая бумажка, на которой на турецком и немецком языках было написано: удостоверение личности Айвазова.

Когда я сказал им, что не могу принять на себя такую миссию, Сейдаметов ответил: «Вы должны гордиться этим, это самая почётная должность. С одной стороны, Вы хорошо известны в турецком литературном и журналистском мире. Вы столь же известны в Турции, сколько в Крыму. Так что Вы не имеете права отказываться. Эта миссия для Вас большая честь, а для Крыма большая польза».

Я просил освободить меня от этой миссии. Тогда генерал Сулькевич в грубом и приказном тоне, свойственном многим царским генералам, сказал: «Вы не имеете права не принять эту миссию. Вы своим отказом идёте против решений и постановлений Крымского правительства и желания немецкого командования. Вы поступаете как анархист, а мы умеем справляться со всякими анархистами».

Я поневоле принуждён был подчиниться и в тот же день был отправлен в Севастополь и посажен на турецкий пароход «Гересун». Перед отправлением Сулькевич и Сейдаметов дали мне следующие задания:

  1. Ознакомить турецкое общественное мнение с положением в Крыму путём докладов и печати.
  2. Ознакомить нейтральные государства с положением Крыма через их дипломатических представителей и просить их признать самостоятельность Крыма.
  3. Просить у турецкого правительства материальную помощь, кроме той суммы (200 тысяч лир), которую мне должны были дать по доверенности Сейдаметова.
  4. По мере возможности отправить в Крым культурных работников, специалистов, в первую очередь – эмигрантов-татар.
  5. Добиться во что бы то ни стало у турецкого правительства признания самостоятельности Крыма.
  6. Приобрести хорошую типографию со шрифтами на счёт турок.

Мне пришлось больше 10 дней жить на турецком пароходе в Севастополе, так как немецкое командование не давало разрешения об отходе «Гересуна».

После прибытия в Стамбул я явился к премьер-министру турецкого правительства Талаат-Паше, который мне заявил, что юридически турецкое правительство не может признать меня послом потому, что в Крыму нет ещё юридического лица, т.е. настоящего правительства. (Из показаний от 20 ноября 1928 г.)

Талаат-Паша сказал: «Ещё рано говорить о самостоятельности Крыма. Победа наша пока носит временный характер, а на немецком фронте положение ухудшилось для немцев, так что всё ещё может измениться в пользу неприятеля. Мы Вас принимаем и признаём не так, как представителя Крымского правительства, а как представителя крымских тюрко-татар и можем оказать Вам помощь для культурно-просветительных дел».

Через некоторое время я был отозван правительством Соломона Крыма, образованного после падения правительства генерала Сулькевича.

Я также получил радиотелеграмму от Сейдаметова, извещающую о падении кабинета Сулькевича. В телеграмме было сказано, что новое правительство Соломона Крыма не находит нужным иметь в Стамбуле своего представителя. Сейдаметов просил, чтобы я непременно вернулся обратно, так как ему должны дать новую миссию.

Я снял с себя возложенную на меня миссию, о чём сообщил Сейдаметову и Соломону Крыму. Но из Стамбула не уехал: у меня не было денег на дорогу, на билет! Я начал работать при редакции газеты «Икдам» и «Иттиль» в качестве переводчика и корректора, чтобы жить и заработать на дорогу необходимую сумму.

Через некоторое время я получил из Крыма от имени татарской Национальной директории и парламента полномочия, чтобы ехать в Париж и добиваться участия в мирных переговорах, на которых поднять вопрос о судьбе Крыма. Я только посмеялся над этим полномочием. Спустя два дня английские разведчики произвели обыск у меня и забрали вместе с другими бумагами упомянутое полномочие, а мне предложили в течение недели покинуть Стамбул. Я перешёл на другую квартиру на окраине города и продолжал работать.

Я оставался в Константинополе, так как выезд оттуда был затруднён. Жил я там без определённых занятий и в нужде. Выехал я числа 10-12 ноября на болгарском пароходе под французским флагом. (Из показаний от 20 ноября 1928 г.)


ГЛАВА XLIV. ПОБЕГ СЕЙДАМЕТОВА ИЗ КРЫМА

После падения правительства Сулькевича, Соломона Крыма, после созыва нового парламента и Всекрымского татарского съезда, после ухода немецких интервентов из Крыма потерявший голову Сейдаметов не знал, что делать. А по приближении с севера Красной Армии он вообще впал в отчаяние и решил снова убежать из Крыма. Это ему опять удалось. Он приехал в Стамбул, разыскал меня и предложил поехать вместе с ним в Париж и там поднять вопрос о Крыме. Я категорически отказался. Тогда Сейдаметов сказал, что если я не поеду с ним в Париж, то он не даст мне денег. Я ответил: «Я привык жить своим трудом, я работаю и зарабатываю, так что не нуждаюсь в твоей помощи».

Таким образом мы разошлись с Сейдаметовым недружелюбно. Это была вторая трещина в наших отношениях.


ГЛАВА XLV. ЧТО ПРОИСХОДИЛО В КРЫМУ В МОЁ ОТСУТСТВИЕ

Так как состав парламента не понравился Сулькевичу и немецким интервентам, лидеры «Милли-Фирки» стараясь угодить им, провели новые выборы. В парламент попали и мурзаки-помещики, и крупные коммерсанты.

Создание Второго Парламента произошло в сентябре 1918 года в момент мое

го нахождения в Турции. В этот парламент я был избран заочно, но фактически в его работе не участвовал, так как парламент прекратил работу ещё до моего возвращения. (Из показаний от 22 ноября 1928 г.)

Татарский парламент, за исключением десяти человек, постановил не признавать правительство Соломона Крыма, не подчиняться ему.

Соломон Крым постановление парламента считал незаконным. После роспуска парламента миллифирковцы созывали Всекрымский съезд, на котором присутствовало более 600 делегатов. Съезд, обсудив вопрос признания или непризнания правительства С. Крыма, единогласно постановил: не признавать. С. Крым вынужден был это решение признать.

В чём выражалось непризнание татарами правительства Соломона Крыма? Татары не давали солдат в Добровольческую армию, не платили налоги, не исполняли приказов и т. д. Правительство Крыма, чувствуя своё шаткое положение, попыталось созвать Всекрымское учредительное собрание для образования Сейма с участием в нём представителей всех национальностей. Но всё это было для отвода глаз.

Большевики шли на Крым и были уже под Перекопом. Правительство С. Крыма опиралось на войска Антанты. Большевики пришли в 1919 году, а Соломон Крым убежал со своими министрами за границу. Кабинет Сулькевича и Сейдаметова опирался на немецкие штыки... После ухода немцев пал кабинет Сулькевича, после ухода Добровольческой Армии пало и правительство С. Крыма.


ГЛАВА XLVI. МОЁ САМОУСТРАНЕНИЕ ОТ МИЛЛИФИРКОВСКОЙ И НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОЙ РАБОТЫ

Вернувшись в Крым, не заезжая в Симферополь, я поехал в Алупку к родным, где оставался почти до конца 1920 года. Из миллифирковцев никто ко мне не приезжал, никто у меня не требовал отчёта о деятельности в Стамбуле. Газета «Миллет» продолжала выходить под редакцией доктора Амета Озенбашлы и Чатыртавлы (Одабаша). Директория также функционировала до половины августа 1919 года.

В 1920 году Чапчакчи и Муслюмов приехали в Алупку и ночевали у наследников миллионера Касимова и уехали обратно. Как потом выяснилось, они специально приехали собирать материал о моём поведении в Алупке. После их доклада новому председателю партии «Милли-Фирка» профессору Чобан-Заде руководство постановило держать меня в карантине, то есть считать временно выбывшим из «Милли-Фирка».


ГЛАВА XLVII. ПРИЕЗД ЭНВЕР-ПАШИ В КРЫМ

После падения младотурецкой власти и заключения перемирия между Турцией и Антантой флот союзников сейчас же свободно прошёл через Дарданеллы и занял Стамбул. Представители младотурецкой власти начали разъезжать по разным сторонам. Это было в октябре 1918 года. Энвер-Паша и Талаат-Паша поехали в Россию через Крым, как раз во время эвакуации немцев. Они прибыли в Крым, откуда Талаат поехал в Москву, а Энвер остался с Джафером Сейдаметовым, который представил ему руководителей и видных членов «Милли-Фирка».

Я тогда находился в Стамбуле, поэтому мне неизвестно, какие беседы происходили между Энвером и миллифирковцами. После моего возвращения из Турции кое-что узнал о пребывании Энвера в Крыму.

Энвер-Паша в сопровождении свояка Дж. Сейдаметова Хамдибея Бекирова объездил весь Крым. После этого Сейдаметов задал ему вопрос: «Можно ли в Крыму организовать партизанские отряды и в случае надобности вести партизанскую войну?»

Энвер ответил: «Для партизанской войны Крым маленький и местоположение его не выгодное. Если враг находился бы только в Крыму, тогда легко было бы вести партизанскую войну. А так как Крым со стороны моря и суши окружён неприятелем, то о партизанской войне думать даже пагубно».

По-видимому, Сейдаметов предложил Энверу образовать в Крыму четники и вести четническую войну. Энвер-Паша жил не в Симферополе, а в Феодосии, в гостинице «Астория». Он имел сильное желание попасть на Кавказ. Дж. Сейдаметов дал ему человека Джалтыр Эмир Али, который нанял для Энвера парусное судно, чтобы поехать до Батуми. Судно называлось «Надежда».

Энвер при сопровождении Джалтыра вышел на «Надежде» из Феодосии, но из-за сильного шторма через два дня вернулся обратно. После этой неудачи Энвер решил поехать в Берлин в сопровождении Джалтыра Эмир Али.

Джалтыр Эмир Али – бывший эскадронец, получивший офицерский чин от штаба Крымских войск в 1917 году был передан Сейдаметову, который очень любил его.

Как позже установлено, Энвер Паша после Берлина попал в Баку и присутствовал на съезде коммунистов восточных народов, на котором руководителем был турецкий коммунист Мустафа Субхи.

Энвер Паша после этого съезда или до, не помню, ездил к Кемаль Паше в Турцию. Как тогда говорили, Кемаль его принял очень холодно. О чём они говорили – не известно.





ГАСПРИНСКИЙ Исмаил Мустафович (1851-1914). Основоположник пантюркизма, главный идеолог татарского движения обновленчества – джадидизма, публицист, издатель первой татарской газеты «Тарджеман», один из организаторов первой мусульманской партии «Иттифак аль-муслимин».

Родился в селении Гаспара (Крым), в семье прапорщика. Учился в гимназиях Симферополя, Москвы, в военном училище Воронежа, где жил и воспитывался в семье редактора «Московских ведомостей» и «Русского вестника» М.Н. Каткова. В 1868-71 гг. преподавал в медресе «Зинджирли» (Зынджирлы) в Бахчисарае и в медресе «Дерекёй в Ялте, где разработал новый метод обучения. В 1871-73 жил в Париже, работая секретарём И. Тургенева. В 1873-75-в Стамбуле. В 1878-83 – городской голова Бахчисарая. Создал новую азбуку и учебную программу для тюрко-татарских школ. Издатель и первый редактор газеты «Тарджеман» («Переводчик») (1883-1918), в которой пытался выработать общетюркский язык и объединить на этой основе тюркский мир. Гаспринский заложил основу реформирования системы народного образования тюркских народов.

Один из организаторов Всероссийских съездов мусульман партии «Иттифак аль-муслимин».




СЕЙДАМЕТ Джафер (1889-1960). Родился в деревне Кизилташ Ялтинского уезда в семье зажиточного крестьянина. Окончил юридический факультет Константинопольского университета, затем Сорбонну, учился в Петербургском университете. Автор книги «Угнетённый татарский народ» (1910 год), воспоминаний. В 1917-1918 годах – член Курултая и Национального правительства, организатор Крымского революционного штаба. Лидер «непримиримых». Министр иностранных дел в первом Краевом правительстве (1918 год). С1918 года – в эмиграции, безкомпромиссный противник Советской власти. Умер в Стамбуле.



ЧЕЛЕБИЕВ Челеби (Челебиджан, Нуман Челеби Джихан) (1885-1918). Родился в деревне Сонак Перекопского уезда в семье крупного землевладельца. Получил высшее (юридическое и богословское) образование в Константинополе. В национальном движении – с 1906 года. Преследовался царским правительством. В годы Первой мировой войны – вольноопределяющийся. В 1917 году Челеби Челебиев – наиболее авторитетный лидер движения, сосредоточил в своих руках все важнейшие посты. Воплощал собой сравнительно умеренное крыло. Убит севастопольскими матросами 23 февраля (н. ст.) 1918 г. при разгуле террора.




ТАЛААТ (Talaat), Талеат Мехмед паша (1874-1921). Турецкий государственный деятель. Один из лидеров младотурецкой партии «Единение и прогресс». Главный организатор геноцида армян. Будучи участником борьбы против абдулгамидовской тирании, был арестован султанскими властями и выслан в Салоники, где возглавил местное отделение младотурецкой партии. После младотурецкого переворота 1908 года был избран депутатом меджлиса. Занимал посты министра внутренних дел, министра почты и телеграфа. Во время Балканских войн (1912-1913) служил в армии. Один из главных организаторов государственного переворота 23 января 1913, после которого вновь занял пост министра внутренних дел. Одновременно являлся председателем ЦК партии младотурок.

Один из главных вдохновителей политики насильственной туркизации нетурецких народов империи, ярый сторонник панисламизма. 7 октября 1918 Талаат признал крах политики младотурок и отказался от власти, затем бежал в Германию. Чрезвычайный полевой трибунал, состоявшийся в 1919 году в Константинополе, заочно приговорил Талаата к смертной казни за военные преступления и за «уничтожение армянского населения империи».

Убит 15 марта 1921 года в Берлине армянским студентом С. Тейлеряном.




ЭНВЕР-ПАША (Enver Pasa) (1881-1922). Турецкий военный и политический деятель, активный участник Младотурецкой революции и один из лидеров младотурецкой партии «Единение и прогресс». Родился в Стамбуле. В 1903 году окончил Академию Генштаба в Стамбуле. В январе 1913 года осуществил государственный переворот, приведший к свержению правительства и вошёл (вместе с Талаат-пашой и Джемаль-пашой) в неофициальный триумвират, сосредоточивший в своих руках всю власть в Турции.

Один из главных проводников идеологии пантюркизма и панисламизма, инициатор заключения Турцией военного союза с Германией. Во время войны занимал высший военный пост заместителя главнокомандующего (главнокомандующим формально числился султан). Вместе с Талаатом был главным виновником массового истребления армянского народа. По приказу Энвер-паши турецкие войска в сентябре 1918 года предприняли антисоветскую интервенцию на Кавказе и захватили Баку. После подписания Турцией Мудросского перемирия 1918 года Энвер-паша бежал в Германию, затем некоторое время находился на территории Советской России. Потерпев неудачу в попытке проникнуть в Анатолию и возглавить там борьбу против Ататюрка, в конце 1921 года принял участие в антисоветском басмаческом мятеже в Средней Азии и был убит в бою с частями Красной Армии.







АТАТЮРК Мустафа Кемаль (1881-1938). Руководитель национально-освободительной революции в Турции 1918-1923 гг. Первый президент Турецкой республики (1923-1938). Выступал за укрепление национальной независимости и суверенитета страны, за поддержание дружественных отношений с СССР.







Оглавление

COPYRIGHT © 2005-2014 | сопровождение сайта www.astramarketing.ru
Рейтинг@Mail.ru